Дороги, которые нас выбирают
— Слышал, слышал: Земля — прародина, утраченный рай, — сказал Конрад с досадой. — Но в знаменитой и затхлой пещере в ущелье Альдонсы все эти сто лет покоится поврежденный звездолет. И нет надежды, что его восстановят для самостоятельного похода.
— Его уже восстановили, Конрад. Механик Бартоломей Хапи и его опытный помощник Кренстон закончили долгий ремонт космического корабля. И они тайно подготовили группу людей, мечтающих о прародине. Завтра они отлетают. Мне тоже предложили присоединиться, я отказался.
— Почему? Разве ты не мечтаешь о рае?
— Мечтаю, Конрад. Всегда мечтал. Но я слишком стар для такого полета. Другое дело — ты. Ты сможешь еще увидеть зеленую горячую Землю — уверен, уверен, что она именно такая!
— Мысль в этом есть, но я устал, отец. Сколько было событий сегодня на этих трех дорогах! Ты говоришь — отлетают завтра утром? В таком случае ночь я посплю, а на рассвете ты меня разбуди. Что я должен сказать твоему другу механику Бартоломею Хапи?
— Только то, что ты мой сын и что я послал тебя. Этого будет вполне достаточно для побега на Землю.
— Впервые ты убедил меня, отец. Цени мою покладистость. Теперь не буди меня до утренней Москиты.
Конрад направился к дому, но отец задержал его.
— Боюсь, у тебя не будет ночи для отдыха, Конрад. Прислушайся к шуму в кустах. Вон там, там…
Он показывал в сторону, откуда прибежал Конрад. Из кустов доносился треск далеких шагов, Конраду послышался даже трубный рев Антон Пустероде.
— Это солдаты Шурудана и Фигероя! — воскликнул Конрад. — Они разыскивают меня. Что делать, отец?
— Отдай мне свой импульсатор и беги! На час я их задержу, а за это время ты пробежишь половину пути до пещеры Альдонса. Торопись, Конрад, твои враги приближаются.
Конрад опрометью кинулся к кустам. На краю зарослей он оглянулся. Отец торопливо сложил баррикаду из бревен, залег за ней, направил импульсатор на кусты. Конрад не видел лица отца, но не сомневался, что оно светится торжеством. В годы военной службы отец хорошо овладел импульсатором и собирался теперь действовать, как давно жаждала душа.