Память любви

Каких чудес?
— Ситрол ближе всего находился от дома их матери, а оттуда до аббатства почти три дня пути. У меня не было времени.
— А приказать Моргану, чтобы доставил детей сюда, ума не хватило?
— Она не годится в жены ни одному мужчине, — с отчаянием признался Ллуэлин.
— Значит, успела стать шлюхой? — взорвалась аббатиса.
— Никогда не была ею и не буду, — отрезала Ронуин.
— Нет, сестра, вовсе нет! Беда в том, что она совершенно невоспитанна. И донельзя невежественна. Морган и его люди по-своему любили и оберегали детей, но смогли научить только тому, что сами знали. Моя дочь стала настоящим воином и готова в любую минуту отправиться в битву. Целыми днями она возится с лошадьми и оружием. Словом, мой достойный преемник. В отличие от нее мой сын предпочитает сочинять песни и баллады и годится либо в священники, либо в барды.
Воин из него никудышный. Но ты должна наставить Ронуин в женских добродетелях, превратить из парнишки в девушку. Как я могу отдать ее мужчине, если она даже не знает, что такое брак, и говорит только на нашем языке, не зная ни слова по-норманнски? Ронуин не умеет носить женские наряды, много лет не надевала юбку. Она считается христианкой, сестра, но понятия не имеет о религии и вере. Говорит «лунные циклы», а не «месяцы», и я даже не знаю, начались ли у нее женские недомогания. Помоги, Гуинллиан, хоть немного приручить ее… облагородить, чтобы через месяц я со спокойной душой увез ее к Эдварду де Боло в Хейвн-Касл.
Аббатиса громко расхохоталась:
— Всего месяц? Ты спятил, Ллуэлин! Что можно сделать за месяц с этой оборванной, лохматой, злобной кошкой? Постараюсь, разумеется, но если она откажется повиноваться, значит, тебе не повезло, братец. Как мог ты обещать кому-то дочь, которую не видел десять лет? О чем ты только думал?
— Но как же теперь быть, Гуин? — промямлил Ллуэлин, растерянно ероша темные волосы.
— Ты поняла, о чем идет речь, дитя мое? — обратилась аббатиса к Ронуин.
— Да, господин объяснил, что брак — это нерушимый и крепкий союз между мужчиной и женщиной. Это дело чести, и мой долг по отношению к принцу — выполнить все принятые им обязательства. Я сделаю все, чтобы не опозорить наш род, — сказала девушка.
— Что ж, — заметила аббатиса, — пусть она не слишком образованна, зато умна. Ронуин, ты хочешь выйти замуж за Эдварда де Боло?
— Разве у меня есть выбор?
— Боюсь, нет, — покачала головой почтенная дама.
— Тогда я согласна, — холодно заверила Ронуин.
— Тебе многому придется учиться.
— В таком случае возьмите на себя труд научить меня, — бросила девушка.
Аббатиса обернулась к брату:
— Передай Эдварду де Боло, что твоя дочь воспитывается в Аббатстве милосердия и покинет эти стены в начале апреля. В Хейвн-Касл будет отправлен гонец с извещением о ее приезде, но она прибудет туда в середине месяца. И не забудь упомянуть, что сам привезешь дочь. Вряд ли твой будущий зять станет противиться такому порядку дел. Ему и самому наверняка нужно многое уладить до появления невесты, — предположила аббатиса и с мрачной улыбкой добавила:
— Но помни, братец, тебе это дорого обойдется.
— Знаю, — буркнул тот.
— Я составлю список всех требований, и ты беспрекословно выполнишь каждое.
— Все что пожелаешь, Гуин, — пообещал он.
Аббатиса вновь повернулась к племяннице:
— Вот твой первый урок, дитя. Ты должна обращаться ко мне «госпожа аббатиса»и никак иначе. Тебе ясно, Ронуин?
— Да, госпожа аббатиса.
— Превосходно, — улыбнулась монахиня.
Ронуин решила, что тетка ей нравится хотя бы потому, что понимает племянницу, как никто до этого.
Аббатиса взяла со столика колокольчик и позвонила. Почти немедленно в комнате возникла еще одна женщина в темном одеянии.
— Что угодно, госпожа аббатиса?
— Сестра Кэтрин, это моя племянница. Поживет с нами несколько месяцев, готовясь к браку с лордом Торли. Невинная душа, она росла в уединении и воспитывалась шайкой язычников. Отведите ей келью в странноприимном доме.
Ронуин, ты останешься там, пока я не пошлю за тобой. Попрощайся с отцом, дитя мое.
— Господин мой, — учтиво поклонилась Ронуин.
— Я вернусь за тобой весной, — пообещал Ллуэлин.
— Неужели? — лукаво засмеялась девушка. — Мне только остается на это надеяться.
Увидев, как побагровело лицо брата, аббатиса едва сдержала улыбку.
— Это совсем другое дело, — процедил он. — Вопрос чести!
Ронуин слегка наклонила голову, прежде чем последовать за сестрой Кэтрин.
— У нее твой нрав, — весело констатировала Гуинллиан.
— Посмотрим, будешь ли ты так же веселиться, когда познакомишься с ней поближе, — парировал он. — А теперь пиши свой проклятый список, сестрица.
— По здравом размышлении я поняла, что в этом нет необходимости. Сейчас перечислю, что именно мне требуется, — и никаких возражений. Оплатишь расходы на обучение дочери. Наш монастырь небогат, поэтому немедленно отправишься в Херефорд и накупишь дорогих тканей, чтобы сшить твоей дочери подобающую одежду. Отвезешь туда же мерку с ее ноги и закажешь красивые башмачки. Выберешь накидки, вуали, перчатки, драгоценный пояс и украшения. Она твое дитя, Ллуэлин, а если ты принц, значит, Ронуин — знатнейшая леди Уэльса. Когда будешь в Херефорде, зайди в монастырь Святой Марии, на восточной окраине города. Мне сказали, он совсем маленький и нищий, но владеет мощами, которые я хотела бы видеть у себя в аббатстве. Обрезок ногтя самого Святого Катберта, в золотом, усыпанном драгоценными камнями реликварии, стоит на алтаре в их часовне. Заплати, сколько попросят, но привези мне это, Ллуэлин!
— Хочешь, чтобы я отправился в Англию и торговался с монахинями за мощи?! До или после того, как я приобрету ткани, безделушки и другие тряпки для дочери?! — рявкнул Ллуэлин. — Назови цену, Гуинллиан, и я не стану возражать, но сам никуда не поеду. У меня полно других дел! Кто будет сохранять мир в этой стране?
— Никакого мира тебе не видать, братец, если не выдашь дочь за англичанина, а в таком виде ее нельзя показывать людям. От нее попросту откажутся и заявят, что ты оскорбил и обманул короля. Не настолько мы здесь удалены от мира, чтобы не знать, каким опасным врагом может стать принц Эдуард. Я предупреждала, что не потерплю пререканий. Ронуин может остаться здесь, пока ты не привезешь требуемое, о принц Уэльса! Когда вернешься, мы начнем ее обучение, но ни минутой раньше. — Гордо выпрямившись во весь свой рост, она строго воззрилась на брата. — Чем дольше ты будешь тянуть, тем меньше времени останется мне для превращения упрямого барана в нежную овечку.