Гарем

— Да хранит ее Господь и упокоит ее светлую душу, — прошептала Мэри Маккей. — Другая на ее месте невзлюбила бы мою внучку, хотя она родилась еще до того, как ты женился. Агнес Каммингс была доброй женщиной.
Он кивнул.
— Но как все обернется для Джанет, если ты вновь женишься, Патрик?
— Из-за меня умерли в родах две женщины, Мэри. Сначала — твоя шестнадцатилетняя дочь, а теперь Агнес, которой только исполнилось семнадцать. Я больше никогда не женюсь.
— Это просто дурное совпадение, милорд. Слепой случай. Время не повернешь вспять, но это еще не значит, что надо ставить крест на своей жизни. В следующий раз все будет хорошо. Как ты назвал ребенка?
— Адамом.
— Хорошее имя.
С минуту они молчали, сидя перед камином. Потом он спросил:
— А где Джанет? Я хочу забрать ее с собой сегодня же.
— В сарае. Ходит за новорожденными ягнятами. — Мэри подошла к двери и крикнула:
— Джанет, беги сюда скорее! Папа приехал!
Через минуту на пороге показалась очаровательная малышка четырех лет с растрепанными золотисто-рыжими волосами.
— Я не знала, что ты приедешь, пап! Что ты мне привез?
— Воистину она твоя дочь, Патрик Лесли, — вздохнула Мэри.
— Дюжину поцелуев и целый ворох крепких объятий, жадина! — со смехом ответил он, подхватив ее на руки. Девочка засмеялась и поудобнее устроилась у отца на коленях. — Джанет, ты хочешь сегодня поехать со мной в Гленкирк?
— Чтобы жить там?
— Да.
— Долго?
— Сколько захочешь, малышка.
— А бабушка поедет с нами?
— Да, Джанет. Бабушка будет няней у твоего новорожденного брата Адама.
— А можно я буду называть леди Агнес мамой? Мэри Маккей побледнела.
— Леди Агнес умерла, Джанет, — проговорил Патрик Лесли. — Она отправилась в рай, как и твоя мама. Джанет вздохнула:
— Значит, у тебя остались только бабушка, Адам и я?
— Да, Джанет.
Девочка завозилась у отца на коленях и на минуту задумалась. Потом подняла па него свои зеленые глазенки, и Патрик даже вздрогнул: это был взгляд взрослого человека.
— Тогда я поеду с тобой в Гленкирк, папа. Патрик обернулся к Мэри Маккей:
— Принеси ее плащ. А завтра я пришлю за тобой и твоими вещами телегу.
Мэри закутала девочку в шерстяной плащ, и они вышли на крыльцо. Патрик к тому времени уже вскочил в седло и ждал. Передавая ему ребенка, добрая женщина сказала:
— Не казни себя, Патрик. Теперь ты должен думать о своих детях.
— Я знаю, Мэри, ты права.
Развернув коня, он поскакал обратно в сторону замка Гленкирк навстречу быстро сгущающимся сумеркам. Его маленькая дочь удобно устроилась перед ним в седле.