Время умирать
— Ладно, посмотрим, — мрачно сказал он сам себе и крикнул одному из офицеров РЕНАМО, наблюдавшему за носильщиками: — Где генерал Чайна?
Чайна вместе со своим штабом и русскими пленными был в командном бункере базы. Генерал оторвался от карты, которую рассматривал, и приветливо улыбнулся вошедшему Шону.
— Мои поздравления, полковник. Ты был великолепен. Блистательная победа.
— Теперь ты мой должник.
— Ты со своими людьми хочешь уйти, — согласился Чайна. — Все долги между нами должны быть полностью оплачены. Так что вы вольны идти куда хотите.
— Нет, — покачал Шон головой. — По моим подсчетам, ты должен мне еще кое-что. Капитан Джоб тяжело ранен. Он в критическом состоянии. Я хочу, чтобы его отправили на захваченном вертолете.
— Ты, конечно, шутишь, — непринужденно рассмеялся Чайна. — Я не могу рисковать, рискуя такой ценной добычей по пустякам. Нет, полковник, все долги выплачены, пожалуйста, не надо настаивать на дополнительных требованиях. Мой плохой слух при этом может доставить мне такое раздражение, что я возьму да и пересмотрю свое и без того щедрое решение позволить вам спокойно удалиться. — Он улыбнулся и протянул руку. — Иди, иди, полковник. Давай расстанемся друзьями. Сержант Альфонсо и его люди остаются в твоем распоряжении. Ты человек почти беспредельных возможностей. Уверен, что ты легко дойдешь сам и доведешь целыми и невредимыми своих друзей.
Шон проигнорировал протянутую руку. Чайна посмотрел на свою руку и опустил ее.
— Итак, мы расстаемся, полковник. Я возвращаюсь к своей маленькой войне, и, кто знает, может, в один прекрасный день эта страна станет мой собственностью. А ты уходишь в объятья своей очень богатой и очень красивой молоденькой американки. — В его улыбке проскочила какая-то лисья хитрость. — Желаю счастья и удачи, и, думаю, ты желаешь мне того же самого. — Он вновь вернулся к своей карте, выведя Шона на какое-то мгновение из равновесия.
Что-то оставалось недоговоренным, так просто все это кончиться не могло. Шон знал: за этим последует еще что-то, но генерал Чайна уже начал отдавать по-португальски приказы своим офицерам, оставив его в замешательстве стоять в дверях бункера.
Шон постоял еще несколько мгновений, потом резко развернулся и вынырнул наружу. И только когда он вышел, Чайна поднял голову и улыбнулся ему вслед, улыбнулся злорадной змеиной улыбкой, которая, если бы Шон ее увидел, сразу ответила бы на все его вопросы.