Время умирать

Шон вел самолет на отчаянной скорости, так быстро, что он уже едва не поднимался в воздух. Шон знал, что если самолет сойдет с бетонной дорожки на траву, он застрянет или упадет на днище, но еще хуже, когда по нему начнут стрелять крупнокалиберные пулеметы, если он задержит взлет.
— Джоб, — сказал он по громкой связи. — Я дам свет в салоне. Проверь, все ли сидят на местах и пристегнуты. Через сорок секунд взлетаем.
Он включил освещение салона, чтобы избежать хаоса и паники на борту, затем настроил радио на частоту контрольной башни.
Самолет непрерывно вызывали.
— Борт «геркулес», Виктор-Сьерра-Виски, каковы ваши намерения? Повторяю, объясните ваши намерения.
— Это борт «геркулес», Виктор-Сьерра-Виски, — ответил Шон. — Прошу разрешения на взлет, чтобы избежать опасности огня с земли.
— Сьерра-Виски, повторите! Каковы ваши намерения?
— Диспетчерская, это Сьерра-Виски. Прошу… — Шон намеренно неразборчиво произнес фразу, чтобы диспетчерская снова запросила ответ. Он с волнением следил за тем, как медленно ползла стрелка к зеленому полю на приборе, показывавшем температуру двигателей.
— Диспетчерская, у меня проблемы, я не слышу ваших сообщений, — солгал Шон. — Повторите вашу просьбу.
Позади него в кабину ввалился Джоб.
— Люди пристегнуты и готовы к взлету.
— Садись в правое кресло и пристегнись, — не оглядываясь, приказал Шон. Стрелка наконец добралась до зеленого поля. Взлетно-посадочная полоса быстро приближалась.
— Борт «геркулес», немедленно прекратите взлет. Повторяю, диспетчерский пункт не дает разрешения на взлет. Немедленно сделайте левый разворот и вернитесь на прежнее место стоянки.
— Поздно, ребятки! — пробормотал Шон, выпуская на десять градусов закрылки и тяня на себя штурвал.
— Борт «геркулес», немедленно остановитесь или мы открываем огонь.
Шон включил посадочные огни и повернул гигантскую машину на ВПП. «Геркулес» подчинился легко, совсем как его маленький «бичкрафт».
— Ты просто прелесть! — Шон знал, что самолет, как и женщина, всегда откликается на лесть и комплименты. Он плавно передвинул рычаги скорости, и в это время пулеметы за диспетчерским пультом наконец открыли огонь по самолету.
«Геркулес» быстро набирал скорость, а пулеметчик, по-видимому, так и не овладел искусством стрельбы по движущейся мишени. Очереди вспороли воздух там, где самолет находился несколько секунд назад. Кроме того, у стрелявшего, кажется, шалили нервы, так как очереди проходили гораздо выше фюзеляжа самолета.
— Этому парню нужно бы брать уроки стрельбы, — хладнокровно заметил Джоб. Шона всегда интересовало, было ли его спокойствие под обстрелом притворным или нет.
Следующая очередь прошла чуть ниже и впереди самолета, пули защелкали о бетон прямо под носом «геркулеса».
— Но он быстро учится, — недовольно проворчал Джоб.
Шон слегка наклонился вперед в кресле, держа правую руку над четырьмя дросселями, а левой орудовал штурвалом, наблюдая за стрелкой скорости, которая успокаивающе ровно двигалась по экрану.
— А вот и твой друг, — сказал Джоб и указал на боковой иллюминатор. Шон быстро выглянул.
Открытый «лендровер» несся на бешеной скорости по травяному полю вдоль взлетной полосы. Когда машины подпрыгивали на неровной поверхности, огни фар выписывали в темноте сумасшедшие фигуры. Самолет явно пытались отрезать от взлетной полосы. Шон сумел разглядеть черты человека, который стоял в несущейся машине.
— Он так просто не сдается, да? — заметил Шон и вернулся к управлению.
Карлайл командовал одним из «лендроверов» охраны и чернокожим водителем. Он стоял в открытом салоне, цепляясь за установленный в машине пулемет. Огни «геркулеса» освещали его бледное искаженное лицо. Он криками подгонял водителя.
— Он принял это очень близко к сердцу. — Джоб наклонился к иллюминатору, наблюдая за тем, как Карлайл разворачивает на турели пулемет, целясь прямо в кабину «геркулеса».
Водитель резко развернул машину, и теперь «лендровер» мчался рядом с самолетом в пятнадцати ярдах от него, почти на одном уровне с крылом.
— Эй, командир, — кивнул головой Джоб, — он целится в нас.
Карлайл крепко вцепился в пулемет, и перед их глазами засверкали вспышки. Пули застучали по кабине, оставляя цепочку звездочек на стекле, и оба скаута инстинктивно пригнули головы, когда очередь прошла прямо над их головами.
— Он стреляет куда лучше, чем остальные недоучки, — пробормотал Джоб, вытирая рукой капли крови на щеке, там, где его оцарапало осколком стекла.
Шон почувствовал, как по мере того, как «геркулес» набирает скорость для взлета и растет давление под крыльями, оживают приборы под его руками.
— Давай же, моя прелесть! — прошептал он. Карлайл снова выпустил очередь, но «лендровер» в этот момент угодил в рытвину, подпрыгнул и выплюнул очередь слишком высоко, так что она прошла выше самолета. Затем машина выровнялась, и Карлайл снова приготовился стрелять.
— Он быстро становится моим нелюбимым персонажем. — Не дрогнув, Джоб наблюдал за тем, как Карлайл снова прицеливается. — Отлично, все по новой! Он стреляет.
Сбоку снова заговорили тяжелые пулеметы с вышек около ворот, и поток пуль калибра 12,7 скользнул едва ли не по брюху «геркулеса», миновал его и угодил прямо в несущийся позади «лендровер». Передние колеса отлетели, и машина закувыркалась, переворачиваясь в облаке пыли. Краем глаза Шон увидел, как высоко отбросило тело Карлайла.
— Попрощаемся с последним античным героем, — с искренней грустью пробормотал он и вернулся к управлению самолетом. Огромная машина охотно подчинялась штурвалу, и нос уже оторвался от земли.
Шон отключил посадочные огни и свет в кабине, самолет окутала темнота, и теперь он больше не представлял цели для наземных стрелков. Шон нажал на кнопку, чтобы поднять шасси, и опустил закрылки.
Вдогонку им послали еще одну очередь трассирующих пуль, которые сверкнули прямо рядом с крылом. Шон заложил вираж в противоположную сторону, уходя из зоны огня.
— Хочешь, чтобы меня стошнило? — спросил Джоб, но Шон не ответил, проверяя приборы, контролирующие состояния двигателя на предмет возможных повреждений.