Потрошитель

– Прошу извинить, лейтенант, – Охара все еще говорил с видом падишаха, – но вы оперируете ложными сведениями.
– Да? А я так не думаю.
–Трое несчастных, о которых вы говорите, получили новые назначения задолго до инцидента в Отделе Специальных Проектов.
А вот это – вранье. Интуиция и раньше подсказывала Кэркленду, что этот человек врет. Но на этот раз в его распоряжении была не только интуиция. Он получил бумаги из офиса вице-президента КФК, парня по имени Торакидо Бунтаро. В них говорилось, что Найман, Джордж и Харрис получили новые назначения все-таки после того инцидента. Это подтверждал и директор «Экзотек» по кадрам. Кэркленд был совершенно убежден, что Охара новыми назначениями либо расплатился с этими тремя за услуги, либо выдал аванс за молчание. Вопрос состоит в том, что же эти трое, теперь уже убитые, видели или сделали в Отделе Специальных Проектов, чтобы заслужить такую любовь Охары.
Может, они грозили о чем-то проболтаться? Не сам ли Охара организовал их устранение? – Тогда, в Сиэтле, вы работали на компанию «Серетек». Руководили огромным биоинженерным проектом. Один из главных исполнителей проекта погиб в автокатастрофе, которую департамент полиции Сиэтла квалифицировал как подозрительную. Кое-какая информация по проекту исчезла. Вскоре после этого вы покинули «Серетек».
– Да, я ушел оттуда, – ответил Охара, улыбаясь во весь рот. – Вы должны помнить, лейтенант, я ведь подвергся нападению в собственном доме, лечился больше года, а потом решил начать все сначала.
– Когда вы встретились с человеком по имени Джон Брендон Конвей?
– А почему вы об этом спрашиваете?
– Простите, но я первый задал вопрос.
– Конечно же я слышал это имя. Да его любой слышал.
Вот это правда. Конвей – посредник, один из самых серьезных и труднодоступных. Он работает на многонациональные корпорации и на правительства. Его сделки оцениваются пятнадцатизначными суммами.
– Ну, – заметил Кэркленд, – все про него только слышали, а вот вы его видели. В Торонто. Наверное, там вы ему и продали информацию, которую украли в корпорации «Серетек».
– Лейтенант, взвешивайте свои слова, – холодно парировал Охара, – я могу начать судебное преследование за клевету.
– Следовательно, вы опровергаете то, что я сейчас сказал?
– Определенно.
– Насколько я понимаю, вы отвергаете также, что использовали эту сделку для приобретения места в Совете «Коно-Фурата-Ко Интернэйшнл»?
– Я не делал ничего подобного.
Охара продолжал блистать улыбкой, но Кэркленд заметил трещину в броне – уголок левого глаза Охары стал подергиваться. Может быть, это просто мышечный спазм, вызванный усталостью, но Кэркленд думал, что дело не в этом. Этот тип вел себя слишком самоуверенно для человека, у которого такие проблемы.
Кэркленд надеялся, что детектив Пандольфини засекла это подергивание.
– Ладно, «Серетек» – это старая история и вообще не имеет никакого отношения к Филадельфии. Да и то, как вы пролезли в Совет КФК, полиции не касается. Я спрашивал вас из чистого любопытства.
– Вы очень любопытный человек, лейтенант!
Кэркленд кивнул. Замечание Охары вовсе не было дружелюбным, но пока что можно воспринимать его как комплимент.
– А теперь вернемся к вопросу о ваших погибших служащих. Найман, Джордж и Харрис работали в отделе Специальных Проектов. Последние посты, которые они занимали, образуют лестницу, которая ведет прямо к вам. Как вы думаете, что бы это могло значить?
– Вы профессиональный детектив, – отреагировал Охара, – вы мне и объясните.
– Я задал вопрос, мистер Охара.
– Я не обязан заниматься предположениями.
– Правда? Это интересно! – Кэркленд достал из кармана куртки сложенный лист бумаги. – Это копия меморандума. Возможно, вы его еще не видели, потому что сегодня рано уехали из офиса. Приказ вице-президента КФК всем «без исключения и изъятия» руководителям и сотрудникам корпорации оказывать содействие полицейскому расследованию смертей Роберта Наймана, Стивена Джорджа и Томаса Харриса. «Без исключения и изъятия» – это цитата.
– Могу я взглянуть?
Кэркленд сложил бумагу и опустил обратно в карман куртки.
– Как вы понимаете, это мой экземпляр. Я уверен, вас в офисе ожидает точно такой же.
Левое веко Охары задергалось сильнее.
– Так что же вы делаете по поводу этих событий? Найман, Джордж, Харрис. Потом вы. Что бы это значило?
Улыбка Охары на мгновение угасла.
– Не имею ни малейшего представления. – сказал он.
– Возможно, вы– следующий.
– Следующий? В каком смысле?
– Следующий, кого должны убить. – Это смешно!
– Правда? Тогда почему вооруженные охранники стерегут вашу дверь?
– Простая предосторожность. – Против чего?
– Мы живем в мире насилия, лейтенант!
– А может быть, «Серетек» хочет вернуть украденную у нее информацию? Может, они хотят отомстить? Может быть, тот, кто убил трех ваших служащих, просто мстил? Может быть, то, что произошло в Джерментауне, сделало его несчастным?
– Я… я ничего об этом не знаю.
– Харрис руководил джерментаунской группой и докладывал непосредственно вам. Следовательно, вы были полностью в курсе всех дел Отдела Специальных Проектов.
– Я руководитель «Экзотек». В конце концов, я контролировал все ее группы и подразделения, а не только Специальные Проекты.
– То есть вы хотите сказать, что группа, которая принесла вам забойные хиты столетия, такие как чип «Вызов Эбберлета», работала сама собой? И вы не обращали на нее какого-то особого внимания, не помогали ей больше, чем любому другому отделу «Экзотек»?
Охара откинул голову и тихо засмеялся.
– Конечно, я принимал участие в руководстве отделом СП и не вижу в этом ничего противозаконного.
– Не видите?
Веко Охары продолжало дергаться. Кэркленд посмотрел на него и сказал:
– В прошлый раз, когда мы с вами беседовали, а может – в позапрошлый, вы сказали, что Роберт Найман был простым исследователем до того, как вы его продвинули. Верно?
– Несомненно.
– Да, это очень мило, но я недавно просмотрел послужные документы, и они говорят о Наймане нечто другое.