Роза

— Возможно, тогда внизу не было его сына.
— Возможно.
— А потом, общее замешательство.
— Как ваша нога?
— Простите?
— Нога, которую вы повредили во время взрыва?
— Я там ничего не повредил.
— Ну, до пожара.
— Верно, до. Я и забыл. — Смоллбоун принялся снова раскуривать трубку. Маленькие язычки пламени освещали его ладони. — Да, припоминаю, сегодня вечером они обсуждают проблему женщин сомнительного поведения. Миссис Смоллбоун настаивает на том, что для защиты мужчин, в качестве меры санитарной предосторожности, все они должны быть помещены в больницы. Преподобный Чабб и местная полиция уверены, что определить таких женщин очень легко: у них всегда обнажены руки. Но проблема в том, что все шахтерки в Уигане тоже ходят с открытыми руками.
— Да, тогда миссис Смоллбоун забот хватает.
— Верно. Я ей много раз говорил, что и ей самой, и шахтеркам было бы меньше хлопот, если бы она определяла проституток по другим, более существенным частям тела.
Блэар подлил в чашки, Смоллбоун тем временем засыпал порох в еще одну бумажную гильзу. Готовый заряд внешне напоминал церковную свечу.
— Коль миссис Смоллбоун так ревностно занимается богоугодными делами, а сами вы играете в регби, вам, наверное, часто доводилось встречаться с преподобным Мэйпоулом?
— Серьезный человек, и очень искренний.
— И в высшей степени сочувствующий шахтерам, восхищающийся ими. Он никогда не просил вам показать, как надо махать киркой?
— Нет.
— Может быть, просил спуститься с ним в старую шахту?
— Нет.
— Вы уверены?
— Чем я горд, так это своей памятью.
— Какая это была нога? — спросил Блэар.
— Какая нога?
— Ну, которую вы повредили перед взрывом на шахте?
— Левая. Левая нога.
— А мне казалось, правая.
— Возможно, и правая. — Смоллбоун снова пустился в словесные выверты. — Ужасный был тогда взрыв. Я оперся о Билла, и мы вместе двинулись к шахтному стволу.
— Каким путем?
— По «обратной дороге».
— Но по «главной дороге» от вашего рабочего места было бы ближе, и к тому же по ней поступал свежий воздух, тогда как на «обратной» он был сильно загазован. Почему вы решили идти по «обратной» дороге?
— На «главной» сошла вагонетка с рельсов. По обратной было легче выбраться.
— Вам повезло. Все, кто попытался воспользоваться «главной дорогой», погибли.
— Видите! Вот вам главная причина, почему идти надо было по «обратной».
— Но вы же все равно свернули потом на «главную». Вы ведь именно там встретились с Бэтти, который вел спасателей.
— Билл их услышал.
— Билл был контужен, он сам так сказал на слушаниях. Когда у человека звенит в ушах, он вряд ли способен что-то услышать. И опять вам здорово повезло. Вы что, дожидались Джорджа Бэтти?
— Дожидались?!
— Я просто недоумеваю, куда у вас ушло столько времени. Часы на одном из погибших остановились в два сорок четыре — значит, именно в это время произошел сломавший их взрыв. Бэтти потребовалось больше часа, для того чтобы установить, на какое направление указывает расположение тел погибших, выветрить скопившийся газ и добраться до того места, где он встретил вас и Джейксона. Когда вы с Биллом вышли на Бэтти из переходного штрека на середине «главной дороги», было три сорок пять. Мне просто трудно понять, что вы делали столько времени. От взрыва и газа вы никак не пострадали, однако к моменту встречи с Бэтти добрались только до середины «главной дороги» — почему? На что у вас ушло столько времени — если, конечно, Джейксону не пришлось тащить вас на себе?
— Откуда у вас вся эта информация?
— Из материалов расследования.
— Нога у меня тогда здорово болела, это точно.
— И тем не менее, встретившись с Бэтти, вы решили не обращать внимания на раненую ногу и присоединились к спасателям. Как вы сами сказали следователю, вы «позабыли» о боли. Допустим, так; и все равно, на что у вас ушло столько времени перед встречей с Бэтти?
Смоллбоун насыпал полную горсть смолотого пороха.
— Знаете, мы с Биллом Джейксоном герои. Все так считают. А все остальное, что там есть в этом расследовании, чушь собачья. Что могут знать о шахтерах люди, никогда не вылезающие из цивильного костюма? Да все эти тринадцать лордов и юристов знают о нас не больше, чем миссис Смоллбоун о дикарях, живущих к югу от экватора. А эксперты — да они уголь от карамельки отличить не смогут! Никто не придает итогам официального расследования никакого значения, и вам незачем это делать.
Порох черной струйкой устремился из кулака Смоллбоуна в бумажную трубку. До Блэара вдруг дошло, что руки Смоллбоуна и в самом деле больше уже не дрожали.
— Единственное, что я хочу знать, это почему вы с Биллом Джейксоном покинули забой, почему вы воспользовались «обратной дорогой» и чего вы дожидались после взрыва.
Смоллбоун поставил на весы дополнительные гирьки, отвешивая двойной заряд.
— Знаете что, мистер Блэар, уезжайте-ка вы назад, откуда приехали, в Африку там или в Америку. Вы и сами не понимаете, что можете разворошить.
— Вы имеете в виду Билла Джейксона и Розу? Передайте от меня Биллу, что Роза — симпатичная девушка, но между нами ничего нет. Я ее просто расспрашиваю о Мэйпоуле, только и всего.
— Все не так просто. Нельзя приехать в Уиган и в первый же день решить, кто есть кто и что есть что.
— К сожалению, я не могу уехать из Уигана, пока не отыщу Мэйпоула.
— Тогда вы можете остаться здесь навсегда.
Снова проходя на обратном пути через гостиную, Блэар обратил внимание на одну фотокарточку, резко выделявшуюся по стилю из множества мрачных портретов: на ней был заснят сам Смоллбоун на пляже.
— Это в Блэкпуле, — пояснил ему стоявший в двери кухни Смоллбоун. — Во время отпуска. Весь Уиган туда ездит.
На полочке рядом с фотографией находился серебряный стаканчик для бритья, на котором было что-то выгравировано. Блэар поднес его к падавшему из кухни свету и прочел: «А.Смоллбоун. Третье место. Водный спорт».
— Красивая вещь. Тоже из Блэкпула?
— Это было много лет назад.
— Но все равно, плавать в открытом океане? И заработать третье место, да еще в Блэкпуле? Где это в Уигане вам удалось научиться так плавать?