Остров

— Отец, — прошептала она. — Ты же мой отец, правда?
Нет ответа. Она оглянулась, увидела, что солнце поднялось выше в зимнем небе, пустив косой луч света на дно пещеры, блестя на мокрых стенах. Капала вода; этот звук также напоминал насмешливый хохот.
— Она мертва, отец. Мы хотели отдать ее морю, но ты призвал ее. Ты отомстил ей? Она — злая, ее надо наказать, помучить. Слышишь ли ты меня, отец?
Снова смех. На этот раз громче, это не шум волн. Это смех человека, но в то же время и нет, звуки скрипучие, как будто выходят из прогнивших легких сквозь щелкающие, сломанные зубы. Дребезжание костей.
Идис захотелось убежать, она поняла, что что-то здесь не так. Она не одна, но кто бы ни был в пещере, это не тот, который обещал защитить ее. Это не Зок, потому что он не рискнул бы прийти сюда.
И тогда фигура вдруг предстала перед ней в свете солнечного отражения: месиво из сломанных костей, опирающихся на выступ скалы, болтающиеся ноги в чем-то мерцающем белом. Руки висели плетьми по обе стороны скелета, на котором еще болтались обрывки плоти. На черепе были редкие светлые волосы, глазницы пусты — чайки выклевали глаза — но они видели. Ноздри раздувались в гневе, а рот зашевелился и произнес:
— Слушай, дитя, проклятье острова Альвер и всех тех, кто поселится здесь...
Каким-то образом Идис удалось повернуться. Она бежала, падая и поднимаясь вновь. Она бежала, забыв о скользком, опасном дне пещеры, но голос преследовал ее и снаружи.
—... и смерть и голод станут их участью, и будут они поедать плоть себе подобных, пока на острове не останется никого.
И во время этого полного ужаса бегства Идис поняла, что она не исполнила волю Хозяина, потому что Маргарет, которая умерла и была погребена в море, все еще жива.