Босоногая баронесса

Миссис Харвуд тяжко вздыхала, поглядывая на свою дочь. Чему она радуется? Она-то упустила из-под носа даже этого зануду – Медоуза!
– Ты чрезмерно уж радуешься за Ливви, – процедила сквозь сжатые губы миссис Харвуд.
– Нет, мама, я радуюсь за себя. В одиннадцать придет Хайятт поговорить с тобой.
Миссис Харвуд открыла рот от изумления и не закрывала несколько минут. Когда, наконец, ей это удалось, она сказала:
– Да ты что! Лорд Хайятт! Лаура, дорогая моя! Никто не мог бы оказаться счастливее тебя! Помилуйте, это затмевает выбор Оливии, звезды Сезона!
– Не может быть и речи о затмении, мама, если невеста влюблена в своего избранника, – сказала Лаура с сияющей улыбкой.
Миссис Харвуд все еще не могла поверить. Лорд Хайятт!
– Может, он нарисует твой портрет, – поглупев от счастья, сказала миссис Харвуд, как будто ради этого Хайятт женился на ее дочери.
– Он говорил, что нарисует твой, мама, – рассмеялась Лаура.
Миссис Харвуд только сейчас заметила, что на Лауре ее лучшее платье.
– Мне тоже нужно подготовиться к встрече с ним, – сказала миссис Харвуд и отправилась наверх разыскивать свой кружевной чепец с голубыми лентами.
Было в Хайятте что-то такое, что заставляло женщин всех возрастов вспоминать о красоте. Но как только ее скромница-Лаура сумела справиться с шельмецом? От этой мысли миссис Харвуд бросило в дрожь, но она не собиралась отговаривать Лауру от брака. Лорд Хайятт! Она не была б потрясена глубже, получи ее дочь предложение от самого Наследного Принца.
В гостиной Лаура с наслаждением вздохнула. Она подошла к зеркалу поправить локоны и скорчила пару рожиц своему отражению. Потом тихо закрыла дверь и, мурлыкая себе под нос веселую мелодию, закружилась в радостном вальсе, так как от счастья не могла усидеть на месте.