Одна безумная ночь
Серый бультерьер особенно не сопротивлялся. Весь окровавленный, он к тому же был отравлен ядовитыми испарениями.
Прижав к носу платок, Шарлотта бросилась к арене. Увидев раненую собаку, она в ужасе вскрикнула и опустилась рядом с ней на колени.
– Проклятие, – проворчал Брэнд, отстраняя от лица свою импровизированную маску. – Я велел тебе оставаться на месте..
Даже не взглянув в его сторону, Шарлотта протянула руку к задыхавшемуся животному:
– Бедняжка. Мы должны ему помочь.
Она хотела погладить животное, но Брэнд вовремя остановил ее:
– Ради Бога, не трогай его. Он тебя укусит.
Брэнд вытащил из кармана намордник и надел на окровавленную морду пса. Шарлотта тотчас над ним склонилась и принялась промокать раны носовым платком. Как это ни удивительно, но серый бультерьер дружелюбно взмахнул хвостом и доверчиво положил голову ей на колени.
– Ах ты бедненький, – причитала Шарлотта. – Не беспокойся, песик, теперь я о тебе позабочусь. – Она взглянула на Брэнда, глаза ее были полны слез. – Он ведь не умрет, правда?
– Он крепкий парень. – Брэнд криво усмехнулся. – Просто ядовитые испарения на время вывели его из строя. Но его раны не кажутся смертельными.
– Мы не можем вернуть его хозяевам, – заявила Шарлотта. – Они снова будут его мучить, Брэнд, и заставят драться. Я должна оставить его у себя.
Граф тяжко вздохнул. Ему следовало предвидеть подобную просьбу. .
– Шер, но ведь бой остановлен, и толпа разошлась. Я сдержал свое слово. Большего я не обещал. К тому же ты не понимаешь. Этот пес – настоящий убийца. Он съест Фэнси на завтрак и не подавится.
– Можно держать его на конюшне, – предложила Шарлотта. – Как только он поправится, мы перевезем его в Девоншир. Пусть живет там. Брэнд, пожалуйста. Если мы вернем его хозяину, то подпишем ему смертный приговор.
Она была права – с этим трудно было не согласиться. К тому же Брэнд и сам чувствовал к бультерьеру симпатию. Несмотря на мешавший ему намордник, пес старательно вылизывал окровавленную лапу. Похоже, что он был не таким злобным, как его яростно рычавший противник, которого чуть поодаль усмиряли Роли и Хейуард.
Тут из глубины склада вышел мужчина; он направился прямо к арене.
– Послушайте, что вы здесь делаете? – обратился он к Брэнду. – Этот пес – моя собственность.
Шарлотта поднялась на ноги:
– Я леди Шарлотта Куинтон. Я имею право забрать у вас это животное, потому что вы жестоко с ним обращаетесь.
– Мне плевать, будь вы хоть королева Шарлотта. Пэдди принадлежит мне, – заявил хозяин пса. Коренастый и кривоногий, он походил на животных, которых выращивал, и, судя по всему, обладал не менее злобным нравом.
Вот проклятие. Брэнд взглянул на Шарлотту, затем повернулся к хозяину собаки:
– Я лорд Фейвершем. Я хочу купить этого пса..
– Купить, вы сказали? Но это один из лучших моих бойцов. Сегодня ему немного не повезло, но он стоит столько, сколько весит. Золотом.
– Сорок фунтов. На том и порешим. Пришлите счет мне домой, на Гросвенор-сквер.
Хозяин пса утвердительно кивнул:
– Хорошо, милорд. – Он удалился, не удостоив раненого Пэдди даже взглядом.
Шарлотта с благодарностью взглянула на Брэнда, потом снова занялась собакой. Роли отнес изувеченное животное в карету, и Шарлотта, завернув Пэдди в коврик, опустилась рядом с ним на пол экипажа. Карета почти тотчас же тронулась с места и покатилась по булыжной мостовой.
Брэнд сидел, откинувшись на подушки, и молча взирал на свою спутницу. Пять лет назад он вряд ли смог бы представить, что ему придется помогать Шарлотте в столь безрассудном предприятии. «А впрочем, что же в этом необычного?» – подумал он неожиданно. В памяти всплыли картины прошлого: ей было восемь лет, а ему – пятнадцать, и Шарлотта обратилась к нему с просьбой – она хотела освободить старую обезьяну из неволи странствующего цирка. Все закончилось тем, что он отдал полкроны за жалкое блохастое животное. Несмотря на протесты родителей, она взяла обезьяну домой и дала ей какую-то нелепую кличку – он затруднялся припомнить, какую именно. Зато он хорошо помнил, как она плакала, когда по прошествии нескольких месяцев животное сдохло.
И сейчас она опять будет обливаться слезами, если Пэдди не поправится. При мысли об этом Брэнд невольно вздохнул.
Да, Шарлотта и в детстве была такой же. Она всегда спасала выпавших из гнезда птенцов и бродячих собак, подкармливала зимой оленей зерном, а кроликов – зеленью. Но после того ужасного ожога она очень изменилась – превратилась в язвительную особу со склонностью к вызывающему поведению.
Склонностью к предательству и коварству.
Но может быть, за последние пять лет она действительно изменилась к лучшему? Может, ожесточение и злобность навсегда ее покинули?
Брэнд снова вздохнул. Увы, люди не меняются. Во всяком случае, не настолько. И все же было непривычно снова увидеть в ней ту милую и добрую девочку, которую он знал в детстве. Разве какая-нибудь другая женщина могла бы решиться на такое? Какая из них сидела бы на холодном полу кареты, успокаивая раненое животное? Их всех интересовали только последние моды и светские сплетни. Ни одна из них не могла сравниться с Шарлоттой, такой мягкой и отзывчивой, упрямой и строптивой...
Он вновь почувствовал, что его неудержимо влечет к Шарлотте. Вероятно, ему следует выпить чего-нибудь крепкого – это укрепило бы его дух. И холодная, как лед, ванна ему не помешала бы.
В этот момент возница свернул за угол и остановился у конюшен. Брэнд наклонился и, подняв с пола завернутого в коврик Пэдди, передал его Роли.
– Я отнесу его в стойло, – сказал слуга.
– Я пойду с вами, – встрепенулась Шарлотта. – Там холодно и сыро, и вам придется развести огонь. А я тем временем узнаю, есть ли у главного конюха перевязочные материалы.
Брэнд остановил ее:
– Не беспокойся, у Роли есть опыт в подобных делах. Пусть он обо всем и позаботится.
– Да, миледи, – подтвердил Роли. – Я много раз занимался уборкой после собачьих боев, поэтому знаю, что делать в таких случаях.
– Значит, справишься и на сей раз, – заметил Брэнд. – А Хейуард тебе поможет.