Красавица и чудовище
Позади него, оправляя зеленый корсет, маячила Мег.
Хелен похолодела, но потом ее охватила ярость. Одно дело подозревать этих двоих в связи и совсем другое – застать их на месте преступления.
Алекс остановился. Свеча освещала резкие черты его лица. Черные брови были насуплены, придавая ему вид настороженного волка.
– Что ты здесь делаешь? Зачем ушла с танцев?
– Мне следовало бы задать эти вопросы тебе. – Она посмотрела на Мег, которая улыбалась, словно кошка, украдкой наевшаяся сметаны. Она либо пользовалась помадой, чтобы подкрашивать губы, либо ее только что крепко целовали.
– Ты не имеешь права задавать мне вопросы, – угрожающе прорычал Алекс.
– Ах вот как! Тогда я вместо этого отдам несколько распоряжений и начну с твоей партнерши. – Хелен подошла к Мег. – Посмей хотя бы еще только раз побеспокоить моего мужа, и я лишу его мужского достоинства. Убирайся из моего дома, пока я не обрушила свой гнев и на тебя.
Улыбка сошла с лица Мег, ее глаза расширились. Бочком обойдя соперницу, она бросилась бежать по коридору.
Хелен была довольна. Но прежде чем она успела насладиться своей победой, до нее донеся тихий голос Алекса:
– Говоришь, лишишь достоинства? – Вздернув одну бровь, он прислонился плечом к стене и оглядел ее с ног до головы. – И как такая малютка, как ты, собирается это сделать?
Его ленивый взгляд возбудил в ней чувства, совсем непохожие на гнев или торжество. Он стоял такой высокий, красивый, в белой полотняной рубашке и праздничном кил-те. Как хорошо она помнила твердость этого мускулистого тела! От одного воспоминания о волшебной ночи у нее подогнулись колени. Ей захотелось, чтобы он поддержал ее своими сильными руками, но ведь ими он только что обнимал другую женщину!
Хелен сжала кулаки.
– Попробуй и узнаешь, – вызывающе сказала она. – Я не позволю, чтобы мой муж спал с другой женщиной.
– А я и не спал с Мег, – фыркнул он.
– Тогда чем же вы там занимались?
– Это мое личное дело.
– Личное? Но все и так ясно – иначе зачем тебе понадобилось бы уединяться с ней? Я, пожалуй, зайду и посмотрю, что у тебя там.
– Нет. – Он быстро закрыл дверь.
– Значит, тебе есть что скрывать? Может, смятые простыни?
– Я запрещаю тебе входить в эту комнату.
– Но ведь теперь это и мой дом, и я могу заходить куда хочу…
– Этот дом мой, – оборвал он ее. – И здесь ты будешь ходить туда, куда тебя приглашают. Да и какая тебе разница – скоро ты все равно отсюда уедешь.
– Но я не собираюсь никуда уезжать.
– Советую тебе хорошенько подумать. Нам не имеет смысла жить вместе. Завтра вы с отцом вернетесь в Лондон.
Хелен была в шоке. Она стиснула руки, чтобы успокоиться.
– Ты не можешь меня вышвырнуть. Я не уеду.
– Как хочешь. Мой совет тебе – убраться отсюда до наступления зимы, когда дороги станут опасны. – В его синих глазах не было ни сожаления, ни раскаяния, одна только ненависть.
Он боится, что она поведет себя так же, как его мать! Не давая себе отчета в том, почему она это делает, Хелен погладила его по подбородку, потом по щеке. Щетина под ее пальцами была как грубый шелк. Она смотрела на его суровое лицо и видела одинокого маленького мальчика, каким он когда-то был. Только теперь она наконец поняла, в чем клялась ему в церкви: ей необходимо обязательно добраться до его нежной души, которую он так глубоко запрятал.
Он ее муж.
Хелен прижалась к нему. Ее переполняло желание сделать его унылую жизнь светлой и счастливой.
– Я не боюсь зимы, Алекс, и уверена – мы сумеем найти способы согреть друг друга.
Его изменчивые глаза заблестели, и она поняла – он тоже хочет, чтобы из этого брака вышло что-то хорошее.
И тут же Алекс оттолкнул ее.
– Нет. Я не стану рисковать, потому что не хочу ребенка от вас, леди. Я больше никогда к вам не притронусь.