Прощание

– Свои! – гаркнул Федорук. И по-местному, по-западноукраински: – Возили по нарядам германской комендатуры фураж, едем домой.
– Куда домой? Стой! – И смачный матюк.
– Националисты, – шепнул Федорук Новожилову.
– Будем прорываться! Гони! – крикнул Новожилов, и кони рванули. С хутора начали стрелять из винтовок и автоматов, густо. И партизаны с ходу стреляли – по огонькам цигарок и вспышкам выстрелов на хуторе. Вымчали на бугор, затем долиной еще на бугор, на третий, и здесь перевели лошадей на шаг, прислушались. Погони не слыхать. Новожилов соскочил со своей подводы, подбежал к секретарской. В порядке? Да! Подбежал к Лободе. Как у вас? Генку ранило! Снова Генку? Снова. Куда? В руку. Снова в руку? И к тому же в ту, которая была уже ранена.