Уралец
Он полез в мешок и принялся опорожнять его. Я увидел имущество солдата и ученого: кинжал в ножнах из плексигласа, звездный каталог, портянки, две ручные гранаты типа «Ф-1», а попросту говоря – «лимонки», таблицу лунных затмений, зубную щетку, «Краткий курс истории ВК.П (б)» и томик Плутарха.
Дорога петляла. Деревья сближались все тесней. Сильно пахло нагретой хвоей. Наконец Черторогов крикнул:
– Стоп! Приехали. Товарищ водитель, машину сюда, под навес. А то он, гад, летает тут, высматривает.
Черторогов быстро шагал по тропинке, слегка хромая. Часовой, стоявший под деревом с винтовкой у ноги, приветствовал его, взяв на караул по-ефрейторски.
– Здорово, Кашкин! – сказал Черторогов. – Что, пополнение прибыло?
– Прибыло только что, товарищ лейтенант. Поздравляю с выздоровлением, товарищ лейтенант, – сказал часовой, улыбаясь, но не меняя своей бравой стойки, и во всем его существе было то неподражаемое соединение душевности и дисциплины, которым не устаешь любоваться в армии.
Мы углубились в лес. Звуки артиллерии были явственны. Где-то ворчали «катюши».
Послышался ноющий звук немецкого разведчика. Черторогов обеспокоенно поднял голову. Из-за леса показался «хейнкель-126». Мы увидели, как от разлапистого тела его отвалились бомбы, маленькие черные точки. Черторогов выругался.
– Щель справа за вами, товарищ лейтенант! – крикнул издали часовой.
Мы спустились в щель. Нас обдало пряной вонью сорных трав. Мы услышали разрывы фугасок и треск падающих деревьев. Двинувшийся воздух качнул нас. «Хейнкель» щупал лес.
Кто-то кашлянул над нами. Мы подняли головы. Наверху стоял боец, рослый юноша, прислонившись к коренастому спокойному дубу. Он откозырял нам, смотря сверху вниз. Быть может, от этого мне почудилась в его глазах тень насмешки. Свободный пояс, чрезмерно вылезавший подворотничок и общая нефронтовая развинченность выдавали в нем новобранца.
– Почему не укрываешься? Марш в щель! – сердито крикнул Черторогов.
Юноша не спеша спустился в щель.
– Как зовут? – резко спросил Черторогов.
– Диомид Пьянов, – хмуро сказал юноша.
– Из каких мест?
Ответа мы не услышали. Страшный и близкий грохот потряс лес. Толстый дуб, под которым только что стоял новобранец, треснул и переломился, как спичка.
– Видал? – строго сказал Черторогов. – Это, должно быть, твоя первая бомбежка?
Диомид Пьянов повернул свое немного побледневшее лицо и сухо сказал:
– А что ж тут особенного?
– Ого! – вскричал Черторогов и пристально вгляделся в новобранца.
Тот чуть пожал плечами.
– Скажите пожалуйста, какой герой, – пробормотал Черторогов, не спуская с юноши взгляда, в котором странно смешались гнев и нежность.
Я тоже посмотрел на новобранца, и по его могучим рукам, спокойно сложенным на просторной груди, по надменному хладнокровию скуластого лица, по угрюмому блеску отваги в узких глазах я тотчас узнал бессмертную и неукротимую породу уральских гордецов.