Арденнские страсти

– Капитан, вы отдаете себе отчет в том, с кем разговариваете? – процедил Вайнерт.
Штольберг обернулся и что-то шепнул стоявшему позади него артиллерийскому лейтенанту. Тот послушно кивнул и побежал к своим машинам. А через несколько минут артиллеристы установили у берега два полевых орудия. Быстро расчехлив стволы, они направили их на подобравшийся к берегу отряд Вайнерта. Все это они проделали проворно и, по-видимому, не без удовольствия. Прорвалась затаенная рознь между армейцами и привилегированной гитлеровской гвардией.
– У меня личный приказ фюрера! – уже не сдерживая голоса, кричал Вайнерт.
– Покажите, – по-прежнему мягко сказал Штольберг.
Артиллерийский лейтенант подошел к Штольбергу и, вытянувшись, доложил:
– Орудия заряжены картечью.
Вайнерт покосился на пушки, круто повернулся и бросил через плечо:
– Поторапливайтесь, капитан. Следом за артиллерией пойдем мы. Но на вас я подам рапорт.
Штольберг пожал плечами и сказал довольно равнодушно:
– Не советую. У вашего доноса нет будущности.
Услышав слово «донос», Вайнерт свирепо стеганул себя шлагом по сапогу и пошел прочь. Эсэсовцы терпеть не могли этого слова. Они придумывали для него столько вполне благопристойных псевдонимов: «заявление», «сообщение», «рапорт», «информация», «докладная записка».
А Штольберга угроза Вайнерта нисколько не испугала. Ну еще один донос. Что это изменит в его судьбе? И пока мимо по понтонному мосту с грохотом проносились орудия, влекомые лошадьми, которых ездовые нещадно стегали, потому что лошади были реквизированы у голландских крестьян и не понимали немецких команд, Штольберг вспоминал, как он тогда остановил машину и выпустил из ящика от македонских сигарет ту золотоволосую крошку и она, серьезно глянув на него, со всех ног побежала в сторону леса графа Потоцкого, где, как известно, притаились хлопские батальоны.