Я — не Я
Ему вкалывали я давали горстями нейтрализующие средства, но они, кажется, не давали результата, Супраков бродил по коридорам с мучительными глазами, заглядывал в женские палаты, женщины, знающие о его болезни, поспешно закрывали двери. Однажды медсестра, симпатичная девушка, делала ему очередной укол. Супраков застонал и взял её за руку.
Разве больно? — удивилась медсестра.
Уйди! — попросил Супраков.
На следующее утро его нашли в туалетно-умывальной комнате повесившимся на разодранной и тонко, но крепко скрученной простыне, чем очень возмущалась сестра-хозяйка…
Неделин не пил лекарств, не чувствовал необходимости.
Матвей Филатович через равные промежутки времени расспрашивал Неделина о его мыслях, Неделин говорил мрачно и тихо, почти вещал о том, что его удивляет, почему люди открыто не убивают друг друга среди белого дня, это ведь давно уже возможно. Матвей Филатович, отвечая, упомянул выведенный философом Кантом внутренний нравственный закон человека. Неделин, к стыду своему, не знал об этом философе, только имя слышал. Поговорили о нравственном законе. Потом Матвей Филатович вызывал Неделина на откровенность, прося рассказать о работе и семье, Неделин заготовленно жаловался и на работу, и на семью. Матвей Филатович, почувствовав в Неделине ум, способный к усвоению сказанного, стал объяснять ему, что неурядицы на работе и в семье — следствие его робости и внутренних запретов. То есть, значит, спросил Неделин, кантовский закон нужно соблюдать, — но не слишком увлекаться? Матвей Филатович рассмеялся и ничего на это не ответил.
И с этого момента Неделин словно что-то понял, словно выздоровел, он стал просить Матвея Филатовича о выписке.
Сознайтесь, вам тут просто надоело? — спросил Матвей Филатович.
Неделин разгадал тонкость этого вопроса и сказал:
Да, признаться, надоело.
Вот и отлично! — сказал Матвей Филатович. — Это уже признак выздоровления. Понаблюдаемся ещё деньков пять — и на свободу!
Неделин запротестовал, сказал, что очень хочет домой, к детям, и чем больше уговаривал Матвея Филатовича, тем больше тот был доволен и в результате принял решение о выписке в тот же день.
Теперь Неделин имел справку о болезни, хотя, получив её, задал себе вопрос: разве нельзя без неё было обойтись? Это уже советская привычка: документ в кармане сердце греет.