Я — не Я

А то, что дети всё же рождались, это… Это я даже не знаю, чем и как объяснить. По крайней мере, женщины, обнаружившие в себе признаки, тяжело и надолго задумывались…
Субтеев ничего этого не знал.
Хищно, жадно, пружинисто ходил он по городу, негодуя и удивляясь, что столько красивых женщин (а ему каждая вторая казалась красивой) тратит время на чепуху, вместо того чтобы, взявшись за руки с мужчинами, бежать, бежать с ними куда-нибудь.
Безошибочно угадывал он тех, у кого в отсутствии мужья, или совсем одиноких, подходил и говорил мягко:
Пойдём!
И такое что-то было у него в глазах, что женщины шли, по пути говоря, что они не такие, они признают только серьёзные отношения, других быть не может!
Субтеев с тихой досадой отвечал:
Да нет же, нет! Ты — женщина, я — мужчина, больше ничего помнить и знать не нужно!
Разврат! — вспоминала женщина страшное слово, дрогнув, однако, всем телом.
Субтеев усмехался и шёл всё быстрее, он до того был горяч ожиданием, что асфальт дымился у него под ногами. И женщина теряла память о всяких страшных словах и вела Субтеева к себе домой. Потом она чудодейственным образом забывала о Субтееве, но была уже другой, как и все, кого Субтеев любил до неё или после неё, и именно с этого времени в Полынске появился секс как таковой, но это уже другая история, требующая изложения или возвышенного, или скабрёзного, чего автор, привыкший ходить посерёдке, не умеет.