Оно

Еще помолчал и добавил:
— И не думайте, что мне почему-то больно или неприятно про это вспоминать. Просто — не хочу. Единственное, что могу сказать, это вам будет интересно, как человеку пишущему: мы живем в паскудное время.
— А советское время было хорошим? — попытался я зацепиться.
— Еще паскуднее. По крайней мере, некоторые так считают.
Я насторожился:
— Некоторые? Не вы?
— А что я? Собственное мнение меня тоже не интересует.
— О как! Растворились вы, что ли? Говорите так, будто живете отдельно от себя.
— В определенном смысле. Но без всякого раздвоения, не надо литературщины.
— А как же тогда?
— Так, как мне нравится.
Да, подумал я. Старая история: поиски черной кошки в темной комнате, где никакой кошки нет.
И, поблагодарив за кофе, распрощался, уверенный, что никогда больше не увижусь с Валько. Впрочем, по нему было видно, что и он в этом уверен.
51.
Но по пути к метро мне пришла в голову отличная идея. Мало ли каким скучным боком поворачивается жизнь — я могу разукрасить этот бок так, как мне хочется. Финал будет. Очень простой и эффектный: я попадаю в квартиру Валько и вижу там то, что видел, с одним отличием: книги, фильмы и музыка — только советского времени. Мебель советского времени. Все — советского времени. И это получится повесть о человеке, для которого прошлое стало настоящим, а настоящее — ничем.
Хоть что-то тогда прояснится, станет понятнее, потому что я устал уже не понимать свое время и людей этого времени, а кто мне объяснит, если не я сам?
Нет, правда, как вам такой финал?
Мне нравится.