Дева озера

10
Фиц-Джеймс был смел. Нахмуря брось,
Хоть в нем и холодела кровь,
Он отступил к скале назад
И твердо встретил твердый взгляд.
Так он стоял, к борьбе готов,
Пред лесом копий и щитов.
«А ну, кто первый? Я — скала,
Что остается, где была».
Но Родрик медлил, словно он
Был не на шутку удивлен
И рад, что дерзко говорил
Достойный враг в расцвете сил.
Вождь сделал знак, и в тот же миг
Отряд растаял, как возник.
Где горец был, там горца нет,
Лишь дрогнул вересковый цвет.
В орешнике пропали вдруг
И меч, и щит, и меткий лук,
Как будто бы земля, их мать,
Родив, их пожрала опять.
И ветер, будто напоказ,
Знамена взвил в последний раз.
Через минуту гладил он
Пустынный вересковый склон,
И солнца луч блеснул слегка
На остром лезвии клинка.
Через минуту тот же луч
Скользнул по камню голых круч.
11
Фиц-Джеймс смотрел по сторонам,
Своим глазам не веря сам.
Как бы в мгновении одном
Все промелькнуло страшным сном.
Ни слова он не произнес,
Но Родрик угадал вопрос:
«Не бойся. Впрочем, нет, не то…
Тебя не устрашит ничто.
Здесь только я имею власть
И на тебя не дам напасть.
Я против жителя долин
Один сражаюсь на один,
Но о пощаде не моли:
Я прогнан со своей земли.
Ступай за мной. Урок хорош.
Ты, храбрый сакс, теперь поймешь:
Здесь не пропустят никого
Без разрешенья моего».
Они пошли. Фиц-Джеймс был смел,
Как я сказать уже успел,
Но было все ж не по себе
Ему, хоть он привык к борьбе.
Вокруг утесы и кусты
Казались мирны и пусты,
Но стоило вождю мигнуть,
Как копья, оборвав их путь,
Пронзили бы пришельцу грудь.
Тайком глазами он искал
Незримых стражей этих скал,
И что-то в вереске густом
Копьем казалось и щитом,
А крик зуйка напоминал
Условный боевой сигнал,
И все не мог Фиц-Джеймс в пути
Свободно дух перевести.
Но вот открылся ровный луг.
Ни леса, ни кустов вокруг,
Откуда прянуть бы могла
Неумолимая стрела.
12
Вождь шел и путь торил врагу.
И вот они на берегу.
Дочь трех озер, издалека
Струится быстрая река
И гонит за волной волну.
Ее теченья в старину
Достигли римские орлы,
Здесь Рим воздвиг свои валы.
Тут вождь, храня суровый вид,
Бросает наземь круглый щит
И так пришельцу говорит:
«Да, грозен наш могучий клан,
И чужд ему любой обман.
Зовут разбойником меня,
Мой меч карающий кляня.
Я — страшный, кровожадный гэл,
Но посмотри — ты жив и цел.
Тебе защитой наша честь.
Теперь мою испробуй месть.
Я здесь один перед тобой,
И будет равным смертный бой.
Вот Койлантогл, священный брод.
Теперь увидим, чья возьмет».
13
Фиц-Джеймс ответил: «Я готов.
В бою не тратят лишних слов,
Но смерть твоя мне не нужна,
И ссора — не моя вина.
Ты жизнь мою сегодня спас,
И это примиряет нас.
Довольно крови, войн и бед.
Согласен ты?» — «Нет, путник, нет!
На эти горные хребты
Нас гонят саксы — значит, ты.
Я твердо верю, что пророк
Недаром нас предостерег:
«В сраженье одолеет тот,
Кто первым кровь врага прольет». -
«Сбылись, сбылись его слова!
Вон перекопана трава:
Коварный Мэрдок там зарыт.
Он мною был вчера убит.
То указание тебе:
Не мне покорствуй, а судьбе.
Поедем в Стерлинг ко двору.
Король не вовсе глух к добру.
Но если ты, потрясший трон,
Не будешь королем прощен,
То — я клянусь мечом моим -
Вернешься цел и невредим,
Как прежде, властвовать в горах,
Своим врагам внушая страх».
14
Но Родрик на врага взглянул,
И взгляд, как молния, сверкнул:
«Простого воина убив,
Ты стал не в меру горделив!
Но я не уступлю в борьбе
Ни людям, ни самой судьбе.
Тебе я жажду отомстить.
Готовься к бою! Может быть,
Ты только в замке на коврах
Не знаешь, что такое страх,
Таскаешь локон на груди,
А в битвах вечно позади?
Великий воин, пощади!» -
«Благодарю за эту речь.
Бодрее дух — острее меч.
Я локон, нежный знак любви,
Готов омыть в твоей крови.
Прощай, затишье! Здравствуй, бой!
Но ты не думай, что с тобой,
Пока мы шли за шагом шаг,
Я поступить не мог как враг.
Пусть я в горах ни здесь, ни там
Стрелков не прятал по кустам,
Но посмотри на этот рог:
Он ярость тысяч вызвать мог,
Лишь протруби я невзначай.
Ты хочешь крови? Получай!»
Тогда по правилам войны
Они отбросили ножны,
И каждый, посмотрев вокруг
На солнце, воду, лес и луг,
Дал ярости себя увлечь.
И меч ударился о меч.