Обреченные на победу

Фырканье, которое Задница переводит как «смех».
– Святая трахалка, вы только посмотрите на это, – говорит кто-то. – Этот сукин сын ещё жив.
Другой голос. Знакомый.
– Позвольте взглянуть. 
Молчание. Снова звук знакомого голоса:
– Снимите с него это бревно. Мы забираем его.
– Господи Иисусе, босс, – сопротивляется первый голос. – Вы только посмотрите на него. Лучше уж не пожалеть гребаной пули и разнести ему башку до конца. Это будет гораздо милосерднее.
– Нам приказали забрать выживших, – безапелляционным тоном произносит знакомый голос. – Как мы все видим, он выжил. Он единственный, кто выжил.
– Если это можно назвать жизнью.
– Ты все сказал?
– Да, мэм.
– Вот и прекрасно. А теперь убирайте к чертям это проклятое дерево. Рраей вот-вот вцепятся нам в задницы.
Открыть глаза – всё равно что выломать запертые стальные двери. Мне удаётся сделать это только благодаря невыносимой боли, которую я чувствую, когда дерево отрывают от груди. Мои глаза широко раскрываются, и я шумно выдыхаю, что для человека, лишённого челюсти, является тем же, что и вопль мучительной боли.
– Боже! – восклицает первый голос, и я вижу, что это мужчина, блондин, без труда отшвыривающий в сторону массивный ствол. – Он очнулся!
Ощущаю прикосновение тёплой руки к тому, что осталось от лица.
– Эй, – говорит знакомый голос. – Эй. Все уже в порядке. Все хорошо. Вы в безопасности. Мы вас забираем. Все хорошо. Все хорошо.
Её лицо появляется в поле моего зрения. Я знаю его. Я был женат на этой женщине.
За мной пришла Кэти.
Я плачу. Я понимаю, что умер. Я ничего не имею против.
И начинаю куда-то уплывать.
– Вы уже встречали когда-нибудь этого парня? – слышу я вопрос блондина.
– Не говори глупостей, – улавливаю я ответ Кэти. – Конечно нет.
Я уплыл.
В другую вселенную.