Обреченные на победу
Руис остановился.
– Эту мысль следует запомнить, потому что прямо сейчас вы все прыгнете в бассейн, держа в руках мешки с песком. Вы опуститесь на дно. И пробудете там не менее шести минут. Шести минут вполне достаточно, чтобы убить обычного среднего человека. Но каждый из вас способен пробыть под водой ещё дольше и не утратить ни единой клетки своего мозга. Чтобы дать вам дополнительный стимул просидеть внизу подольше, объявляю, что тот, кто первым вылезет наружу, получит наряд на чистку уборной на целую неделю. А если он вылезет раньше, чем закончатся эти шесть минут… тогда каждому из вас предстоит свести личное и очень тесное знакомство с сортиром, а их у нас на базе хватает. Усекли? Тогда – вперёд!
Мы нырнули и, как было обещано, погрузились на дно, на трёхметровую глубину. Я запаниковал почти сразу. Дело в том, что ещё ребёнком я упал в заросший пруд: провалился сквозь травяной покров и в полной растерянности и панике некоторое время пытался вырваться наверх. Всё это продолжалось не настолько долго, чтобы по-настоящему начать тонуть, но достаточно для того, чтобы всю оставшуюся жизнь бояться окунуться в воду с головой. Так что уже секунд через тридцать я почувствовал настоятельную необходимость в большом глотке свежего воздуха. Я просто никоим образом не мог просидеть под водой хотя бы минуту, не говоря уже о шести.
Тут меня дёрнули за одежду. Я обернулся – сознаюсь, с некоторым испугом – и увидел, что это Алан, который нырнул рядом со мной. В темноте, достаточно проницаемой для моих новых глаз, я разглядел, как он постучал по своей голове, а потом указал на мою. В ту же самую секунду Задница уведомил меня, что Алан просит установить связь. Беззвучным шёпотом я согласился и услышал в своей голове механическое воспроизведение слов Алана.
«Что-то не так?» – осведомился он.
«Фобия», – сознался я.
«Не паникуй, – посоветовал Алан. – Забудь, что ты находишься под водой…»
«Ни хрена не выйдет», – отозвался я.
«Тогда обмани свой страх, – настаивал Алан. – Проверь, как идут дела у твоих отделений, не нужна ли кому-нибудь помощь. Если нужна, то окажи её».
Жутковатое спокойствие слов Алана в сочетании с машинным голосом, каким они произносились, помогло мне. Я открыл канал связи с командирами отделений, потребовал доклада об их состоянии и приказал сделать то же самое с их подчинёнными. У каждого из них имелось по одному, по два солдата, пребывавших, как и я, на грани паники, и они старательно уговаривали их. Я видел, как рядом со мной Алан опрашивал солдат из нашего отделения.
Три минуты, четыре… В группе Мартина кто-то зашевелился, начал дёргаться всем телом, держась за мешок, как за якорь. Мартин поспешно отпустил свой груз, подплыл, грубо дёрнул паникёра за плечо и приблизил своё лицо почти вплотную к его физиономии. Я подсоединился к МозгоДругу Мартина и услышал, как тот передаёт: «Смотри мне в глаза». Это вроде бы сработало: солдат перестал дёргаться и расслабился.
Прошло пять минут, и стало ясно, что, невзирая на чудо-кровь, запасавшую якобы невообразимое количество кислорода, все начали ощущать его нехватку. Люди стали переминаться с ноги на ногу, подпрыгивать на месте, дёргать мешки. Одна женщина в углу принялась бодать свой груз. Я мысленно рассмеялся, но тут же поймал себя на том, что мне и самому хочется сделать то же самое.
Через пять минут сорок три секунды один из новичков в отделении Марка отпустил свой мешок и рванулся к поверхности. Марк тоже отцепился от балласта, осторожно протянул руку, не подавая никаких команд, ухватил слабака за лодыжку и собственной тяжестью заставил его опуститься на дно.
Я подумал, что заместитель Марка должен прийти ему на помощь, но, обратившись к МозгоДругу, узнал, что всплывавший как раз и был его заместителем.
Шесть минут. Сорок новобранцев оторвались от мешков и устремились вверх. Марк отпустил ногу своего заместителя и даже подтолкнул его, предварительно удостоверившись, что тот не окажется первым и не получит крайне неприятного наряда по мытью уборных, на который чуть не обрёк весь взвод. Я вознамерился было оставить свой мешок, но заметил, что Алан покачал головой.
«Ты командир взвода, – передал он мне. – Придётся ещё немного потерпеть».
«Стукни меня по голове», – мысленно отозвался я.
«Извини, это не в моём стиле», – последовал ответ.
Я просидел под водой семь минут тридцать одну секунду и поднялся лишь в тот момент, когда казалось, что мои лёгкие вот-вот разорвутся. Но я преодолел свою неуверенность. Я поверил. Я был чем-то большим, чем человек.
На второй неделе нас познакомили с оружием.
– Это стандартная пехотная винтовка ССК типа МЦ-35, – сказал Руис, поднимая свою винтовку.
Наши – все ещё упакованные в транспортные чехлы – лежали перед нами на плацу.
– МЦ означает «многоцелевая». При необходимости она может использовать без всякой переналадки шесть различных видов огнестрельных и лучевых боеприпасов: винтовочные пули и дробовые заряды, которыми можно стрелять в полуавтоматическом или автоматическом режиме гранаты; управляемые ракеты малой мощности, горючую жидкость, подающуюся под высоким давлением, и микроволновые энергетические лучи. Эти возможности достигаются при помощи носимого сверхплотного наноробототехнического арсенала, – Руис поднял тускло поблёскивавший кубик, который, как мне показалось, был металлическим, – автоматически самоорганизующего перед тем, как будет произведён выстрел. Всё это позволяет использовать оружие с максимальной эффективностью даже при почти полном отсутствии обучения, что вы, ходячие куски тупого пушечного мяса, без сомнения, оцените.
Те из вас, у кого был военный опыт, конечно, помнят, что вам приходилось всё время разбирать и собирать оружие. С МЦ-35 вы этого делать никогда не будете! Многоцелевая винтовка – чрезвычайно сложный аппарат, и никому из вас нельзя позволить ковыряться в ней! Она способна к самодиагностике и самостоятельному ремонту. Также она может сама обратиться в вашему МозгоДругу, чтобы известить вас о проблеме, если таковая вообще возникнет. Пока что их не бывало, но может же за тридцать лет использования появиться хоть один экземпляр МЦ-35, у которого обнаружится какой-никакой дефект! Всё дело в том, что мы, в отличие от ваших дуболомов – военных учёных на Земле, умеем делать такое оружие, которое работает! Ваша служба заключается не в том, чтобы мудохаться с оружием, а в том, чтобы стрелять из него. Доверяйте вашему оружию, оно во много раз умнее вас самих. Не забывайте об этом, и, возможно, вам удастся выжить.