В тупике

Он остановился на автобусной стоянке, откуда машины идут в Гольф-Жуан. Минутку постоял в нерешительности. Он пока что не чувствовал себя в опасности, даже не думал о том, как и когда найдут труп.
Он сел в автобус, вышел на той остановке, что была напротив кафе Полита, раскланялся с Тони, который пил на террасе аперитив. Потом одумался и сделал шаг назад.
— Который час?
— Около девяти.
— Спасибо.
Тони следил за ним, но угадать, в чем дело, не мог. В салоне яхты горел свет. Сиделка все еще была тут. Девушки, сидя друг против друга, о чем-то болтали вполголоса. Обе подняли головы, чтобы узнать, кто там ходит по палубе, — и не обратили на него никакого внимания.
Спустившись в кубрик, Владимир вытащил из-под койки единственный свой костюм, несколько узковатый на нем, так как был куплен еще в Германии, в магазине готового платья.
Надевая брюки, он упал и криво ухмыльнулся, поняв, что все еще пьян.
Да какое это имеет значение? Или он собрался зайти в салон и объявить девушкам, что все кончено и им не о чем беспокоиться?
Они снова увидели его, когда он прошел мимо. Может быть, даже заметили, что он одет необычным образом?
У Полита делать ему было нечего, но он тем не менее зашел, и все с удивлением на него уставились — его еще никогда не видели в городском костюме.
— В отпуск собрались?
Он засмеялся и взглянул туда, где обычно находилась Лили, — но сегодня ее там не было.
— Еду встретиться с Блини, — объявил Владимир.
— Он, значит, все еще в наших краях?
— Возможно…
На этом он собрался уйти, только еще, довольно долго стоял у двери, держась за ручку.
А наверху, на террасе виллы «Мимозы», Эдна, решившаяся наконец подняться наверх, кричала во весь голос, звала на помощь.
Но комиссар полиции явился только полчаса спустя, и кого бы он ни стал расспрашивать, каждый отвечал: «Владимир…» Жанна Папелье оставалась вдвоем с Владимиром. И вот Владимир исчез.
— А кто он, этот Владимир?
— Русский…
— А кроме этого?
— Яхта была на его попечении…
Когда два инспектора под предводительством Дезирэ поднялись на борт, они обратились с тем же вопросом к недоумевающим девушкам.
— Владимир?
— Он только что ушел. А в чем дело? Что он такое натворил?
— Он убил мадам Папелье.
Эдна не хотела оставаться на вилле на ночь. У мсье Папелье телефона не было, и в Ниццу отправили машину, чтобы дать ему знать о случившемся.
На кухне инспектор полиции приканчивал уже початую бутылку виски и слушал доверительные высказывания дворецкого.
— Этим и должно было кончиться!
Почему? Дворецкий никогда бы не сумел объяснить. Но тем не менее продолжал утверждать с полной уверенностью:
— Этим должно было кончиться!
Владимиру смутно хотелось вести себя так, как Блини, поэтому он целый час просидел на вокзальной скамье. Потом сел в поезд, идущий в сторону Тулона.
Но приехав туда, сразу увидел, что жандармы осматривают пассажиров одного за другим.
Как в прежние времена, когда они с Блини ездили без билетов, он вышел на противоположную сторону, обнаружил незапертый багажный вагон, влез туда и спрятался за грудой чемоданов и ящиков. Поезд свистнул и пошел дальше, а Владимир услышал, как захлопнулась дверца вагона, зажег сигарету, уселся на какой-то сундук и наконец перевел дыхание.
Ему показалось, что жизнь теперь начинается сначала.