Рука

Но нет! Именно рука преследует мое воображение — рука на полу возле моего матраса.
Я зажег лампу на ночном столике, встал и направился в ванную.
— Ты плохо себя чувствуешь, Доналд?
Ведь у меня нет обыкновения вставать два раза.
Я проглотил еще одну таблетку, потом еще одну, чтобы хоть как-то покончить с этой бессонницей. Когда я вернулся в спальню, она сидела на своей постели и смотрела на меня.
Не добилась ли она своей цели? Не присутствует ли при первых признаках?
Я ни о чем не подумал. Жест был самопроизвольным, и сделал я его спокойно. Открыв ящик ночного столика, стоявшего между нашими кроватями, я вытащил из него револьвер.
Она смотрела на меня, не моргнув глазом. Она все еще бросала мне вызов.
Не было ли первой моей мыслью выстрелить в себя, как это хотел сделать Рэй?
Возможно. Но не могу поручиться.
Она посмотрела на короткое дуло, потом на меня. В чем я уверен, так это в том, что улыбка скользнула по ее лицу, и в ее голубых глазах сверкнуло торжество.
Я выстрелил, целясь ей в грудь, и ничего при этом не почувствовал.
Неподвижные глаза все еще смотрели на меня, и я всадил в них в каждый по пуле.
В эти самые ее глаза.
Пойду позвоню лейтенанту Олсену, объявлю ему о случившемся. Будут болтать о преступлении, внушенном страстью, приплетут Мону, хотя она не имеет к этому никакого отношения.
Меня подвергнут психиатрической экспертизе. Какая для меня разница, если меня засадят, разве не был я заключенным всю свою жизнь?
Позвонил Олсену. Он, кажется, не удивился. Сказал:
— Еду к вам…
И добавил:
— Главное, не делайте глупостей…
Эпалинж, 29 апреля 1968 г.