Преступление в Голландии
Стояла тягостная тишина.
— Я не настаиваю на том, что Попинга был ее любовником. Но и с ней он поступил неосторожно. Она поверила ему. Ее охватила страсть, правда, менее слепая, чем страсть госпожи Попинга. Так они и жили втроем. Доверчивая госпожа Попинга. Более скрытная, пылкая, ревнивая, проницательная Ани. Она догадалась об отношениях Попинги с Бетье, увидев в ней соперницу. И, вероятно, именно она искала и нашла письма. Ани согласна была делить его со своей сестрой, но не с этой молодой, красивой, цветущей девушкой, которая настаивала на побеге. Тогда она решила убить его…
Мегрэ заканчивал монолог.
— Вот и все. Любовь, ставшая ненавистью! Любовь-ненависть! Чувство сложное, непримиримое, способное толкнуть на отчаянный поступок. Ани решила убить. Решила хладнокровно. Убить без малейшего повода для подозрения!
К тому же профессор рассказывал в тот вечер о безнаказанных преступлениях, о научно подготовленных убийствах…
Она была горда и восхищена своим интеллектом, совершив идеальное преступление. Преступление, которое неизбежно должны были списать на счет какого-нибудь бродяги.
Фуражка, сигара и неоспоримое алиби: она не могла выйти из своей комнаты, не проходя через комнату сестры или француза.
Во время лекции она видела руки, искавшие друг друга.
По дороге к дому Попинга шел с Бетье. Они пили коньяк, танцевали. Вместе уехали на велосипедах.
Любой ценой следовало задержать у окна госпожу Попинга, вызвать в ней подозрение.
И когда думали, что Ани в своей комнате, ей удалось, уже в одной комбинации, проскользнуть за спиной госпожи Попинга. Все было предусмотрено. Она проникла в ванную, выстрелила. Крышка ванны была открыта. Фуражка лежала там. Оставалось лишь спрятаться.
После выстрела в ванную вбежал Дюкло, нашел на подоконнике оружие. Выскочив на лестничную площадку, он столкнулся с госпожой Попинга и вместе с ней спустился вниз.
Ани, уже наготове, полураздетая, побежала за ними. Кто мог предполагать, что она вышла не из своей комнаты, что она вовсе не перепугана, она, со своей легендарной стыдливостью, и вдруг в таком виде!
Никакой жалости! Никаких угрызений совести! Любовная ненависть заглушает все чувства, остается только желание победить.
Остинг видел, как украли фуражку, но молчал. Из уважения к покойному и любви к порядку. Зачем поднимать скандал вокруг смерти Попинги? Он даже подсказал Баренсу, какие давать показания, чтобы поверили в убийство с целью ограбления, совершенное неизвестным матросом.
Ливенс знал, что его дочь вернулась к дому Попингов, после того как Конрад проводил ее. На следующее утро он прочитал письма и, поверив в виновность Бетье, запер ее, отказываясь говорить правду.
Решив, что я намерен арестовать девушку, он пытался покончить с собой.
И наконец Баренс… Баренс, который подозревал всех, пытался раскрыть тайну, в то же время чувствуя себя подозреваемым.
Баренс видел в окне госпожу Попинга. Разве не она стреляла, узнав, что муж изменяет ей?
Его приняли здесь как сына. Сирота, он нашел в ней вторую мать.
Он решил спасти ее, пожертвовав собой. При распределении ролей о нем забыли. Он взял револьвер и пробрался в ванную, намереваясь убить человека, который единственный знал правду, а потом, конечно же, застрелиться!
Юный герой… Такое благородство бывает только в восемнадцать лет!
Вот и все… Когда отправляется поезд на Париж?
Никто не проронил ни слова. От изумления, смятения, страха или ужаса все оцепенели. Наконец Жан Дюкло промолвил:
— Вы далеко зашли…
Г-жа Попинга, как-то неестественно, вышла из гостиной, а чуть позже ее обнаружили на собственной постели с сердечным приступом.
Ани не шелохнулась. Пейпекамп попытался заставить ее говорить:
— У вас есть что возразить?
— Я буду отвечать в присутствии судебного следователя.
Она была бледна, под глазами огромные круги.
Лишь Остинг оставался спокоен и с укором смотрел на Мегрэ.
В результате всего в пять часов утра комиссар, совсем один, уезжал с маленького делфзейлского вокзала. Никто его не провожал. Никто не поблагодарил. Даже Дюкло, уверявший, что может ехать только следующим поездом!
Светало, когда поезд проезжал по мосту через канал. Суда ждали с повисшими парусами. Стоял наготове служащий, чтобы развернуть мост, как только состав пройдет.
Два года спустя, в Париже, комиссар встретил Бетье.
Жена торговца электролампами из Голландии, она заметно раздалась. Узнав его, покраснела.
Сообщив, что у нее двое детей, Бетье дала понять, что с мужем они ведут довольно скромную жизнь.
— А что Ани? — поинтересовался Мегрэ.
— Как! Разве вы не знаете? Все голландские газеты писали об этом. Она покончила с собой в день начала процесса, за несколько минут до того, как предстать перед судом, — закололась вилкой.
И добавила:
— Заходите к нам — авеню Виктора Гюго, двадцать восемь. И долго не раздумывайте: на следующей неделе мы уезжаем в Швейцарию кататься на лыжах.
В тот день, в уголовной полиции, Мегрэ нашел возможность устроить хорошую головомойку всем своим подчиненным.