Ночь на перекрестке
Да и что они могли заметить? Ведь каждый день мимо проезжали тысячи автомобилей. По крайней мере, около сотни из них останавливались у бензоколонки. Некоторые въезжали в гараж для ремонта. Здесь продавали или меняли шины, целые колеса. Канистры с маслом, бочки с дизельным горючим переходили из рук в руки.
Особенно интересной была одна деталь: каждый вечер груженные овощами многотонные грузовики направлялись на Центральный парижский рынок. На исходе ночи или ранним утром они возвращались порожняком.
Порожняком?.. А не могли ли они перевозить в корзинах и ящиках из-под овощей краденое?
Это могло происходить регулярно, ежедневно. Одна лишь камера, набитая кокаином, указывала на то, что дело было поставлено на широкую ногу: наркотики стоили более двухсот тысяч франков.
И не перекрашивали ли здесь, в гараже, и угнанные автомобили?
Свидетелей нет! Мосье Оскар вечно стоял на дороге, засунув руки в карманы! Механики работали разводными ключами или газовыми резаками! Пять бензоколонок красного и белого цвета служили витриной честнейшего предприятия!
Разве мясник, булочник, туристы не останавливались здесь, как и многие другие проезжающие?
Издалека послышался звон колокола. Мегрэ взглянул на часы: половина четвертого.
— Кто твой шеф? — спросил он, не глядя на механика. Тот не ответил и лишь тихо рассмеялся.
— Ты же все равно все выложишь… Это мосье Оскар?.. Как его действительно зовут?
— Оскар…
Механик прямо давился от смеха.
— Господин Гольдберг сюда заезжал?
— А кто это такой?..
— Ты его лучше знаешь, чем я! Бельгиец, которого убили…
— Который взялся укокошить датчанина по дороге в Компьень?
— А что, кого-то хотели укокошить?..
Сомнений больше не было. Первое предположение Мегрэ подтвердилось. Здесь действовала организованная банда профессиональных преступников.
И тут его догадка получила новое подтверждение. С шоссе послышался усиливающийся рев мотора, машина остановилась, скрипя тормозами, напротив гаража, и водитель нажал на клаксон.
Мегрэ бросился к нему. Не успел он ухватиться за дверцу, как автомобиль быстро сорвался с места и исчез. Комиссар не мог далее определить, какой марки была эта машина.
Сжав кулаки, Мегрэ вернулся к связанному механику.
— Как ты предупредил его?
— Я?..
И механик, явно насмехаясь, показал на свои руки, стянутые электрическим проводом.
— Отвечай!
— Наверное, здесь пахнет жареным, а у этого приятеля оказался тонкий нюх…
Мегрэ вдруг забеспокоился. Он резко перевернул раскладную кровать, сбросив Жожо на пол, и принялся искать контакт, с помощью которого можно было бы подать сигнал об опасности.
Но комиссар ничего не обнаружил. Оставив механика лежать на полу, он вышел из гаража и внимательно осмотрел пять бензоколонок, которые были освещены, как обычно.
Мегрэ задыхался от гнева.
— В гараже есть телефон?
— Сами ищите!
— Ты знаешь, что тебе придется обо всем рассказать!..
— Да неужели!..
Из этого парня ничего нельзя было вытянуть: он был законченным негодяем. Минут пятнадцать Мегрэ расхаживал взад и вперед по дороге, пытаясь разгадать, что могло служить предупреждающим сигналом.
Свет на втором этаже виллы Мишоннэ был погашен. Светились лишь окна дома «Трех вдов», в той же стороне виднелись силуэты полицейских, наблюдавших за парком.
По дороге с большой скоростью промчался лимузин.
— Какая машина у твоего шефа?
На востоке занималась заря, беловатый туман слегка поднимался над горизонтом.
Мегрэ посмотрел на руки механика. В них не было ничего, что могло бы издавать какой-то щелчок.
Через открытую ставню гаража, покрытого гофрированным железом, проникал свежий ветерок.
Услышав шум мотора, Мегрэ бросился к шоссе и увидел открытый четырехместный автомобиль, который, казалось, хотел остановиться. И вдруг раздались выстрелы.
Стреляли несколько человек. Пули ударяли в ставню из гофрированного железа.
Из-за слепящего света фар комиссар смог различить лишь неподвижные тени, вернее, головы, торчащие из машины. Затем послышался усиливающийся рев мотора…
Чуть в стороне зазвенели разбитые стекла…
Стрельба из машины продолжалась. Это уже стреляли по окнам второго этажа дома «Трех вдов»…
Лежавший на земле Мегрэ поднялся на ноги. В горле у него пересохло, трубка погасла.
Он был уверен, что за рулем умчавшейся в ночную темноту машины видел мосье Оскара.