Мегрэ в Виши
— Вы не верите мне… Я сам…
— Попробуйте посмотреть правде в глаза… Для вашего же блага…
— Мне, в моем-то положении?.. — Он показал на стены кабинета так, словно то были стены тюрьмы. — Позвольте мне закончить, какими бы нелепыми мои слова вам ни казались… Она хотела посвятить оставшуюся жизнь воспитанию нашего ребенка так же, как воспитывала свою сестру…
— И вы никогда не должны были его видеть?
— А как она могла бы объяснить ему мое появление?
— Назвать вас дядей, другом…
— Элен ненавидела ложь…
В его голосе прозвучала ирония, что было хорошим признаком.
— Итак, она отказывала вашему сыну в праве узнать о том, что вы его отец?..
— Позже, когда он достиг бы совершеннолетия, она рассказала бы ему… — И он добавил по-прежнему хриплым голосом: — Ему теперь пятнадцать…
Лекёр и Мегрэ хранили тягостное молчание.
— Когда я встретил ее в Виши, то решил, что…
— Продолжайте…
— …смогу увидеть его. Узнать, где он…
— Вы узнали это?
Он покачал головой, и в его глазах появились наконец слезы.
— Нет…
— Элен говорила вам, где собиралась рожать?
— В известной ей деревне… Она не уточнила в какой… Только два месяца спустя прислала мне выписку из метрики… Письмо пришло из Марселя…
— Сколько денег вы дали ей перед отъездом?
— Это имеет значение?
— Очень большое… Вы потом поймете.
— Двадцать тысяч франков… Потом я послал ей тридцать тысяч в Марсель… Я обязался посылать ей деньги каждый месяц, чтобы наш сын получил самое лучшее образование…
— Пять тысяч франков в месяц?
— Да…
— Под каким предлогом она заставила вас посылать деньги в разные города?
— Она не была уверена в силе моего характера…
— Она так выразилась?
— Да… В конце концов я согласился не видеть ребенка до тех пор, пока ему не исполнится двадцать один год…
Казалось, Лекёр задавал Мегрэ немой вопрос: «Что нам делать?»
И Мегрэ два или три раза опустил веки и еще сильнее сжал зубами свою трубку.