Мегрэ расставляет ловушку
Он направился в свой кабинет.
— Ну, как они там?
— Лапуэнт заказал пиво и бутерброды.
— На двоих?
— Бутерброды — да. Тот пьет минеральную воду.
Мегрэ толкнул дверь. Лапуэнт сидел на его месте, обложившись бумагами, делал какие-то пометки и выискивал, какой вопрос бы еще задать.
— Зря ты открыл окно. Только жарче стало.
Он пошел закрыть его. Монсин следил за ним с упреком, как животное, которое мучают дети, а оно не может защищаться.
— Ну что ж, посмотрим… Вопросы, ответы. Ничего нового.
— Что слышно?
— Звонил господин Ривьер и сообщил, что будет защитником. Он хотел сразу же приехать. Я порекомендовал ему обратиться к судебному следователю.
— Ты правильно сделал. Еще?
— Звонил Жанвье. С бульвара Сен-Жермен. В кабинете у него много скребков, различных инструментов, которые вполне могли бы служить орудием преступления. В спальне он нашел автоматически открывающийся нож с лезвием около восьми сантиметров.
Судебно-медицинский эксперт доктор Поль много рассказывал об этом интересующем его оружии. Обычно преступления такого рода совершаются с применением мясницкого или кухонного ножа, наконец, кинжалом, стилетом.
— Судя по форме и глубине порезов, я могу сказать, что они нанесены обычным перочинным ножом, — сказал он. — Известно, перочинный нож: складывается. Необходим механический стопор. Само по себе не очень грозное оружие. Чтобы оно стало смертельным, зависит от умения им воспользоваться.
— Мы нашли ваш пиджак, господин Монсин.
— На набережной?
— Да.
Он было открыл рот, но промолчал.
— Хорошо пообедали?
Тарелка была еще тут, и на ней лежала половина бутерброда с ветчиной. Бутылка с минеральной водой была пуста.
— Устали?
Он ответил с насмешливым покорством. Все в нем, включая одежду, было из полутонов. Он сохранил с детства какую-то скромность и робость. Было ли это от его светлых волос, голубых глаз или от слабого здоровья?
Конечно, завтра он пройдет через руки врачей и психиатров. Но надо спешить.
— Я сменю тебя, — сказал Мегрэ Лапуэнту.
— Я могу идти?
— Будь поблизости. Предупреди меня, если Моэрс найдет что-нибудь новое.
Дверь закрылась. Он снял пиджак, опустился в кресло и положил руки на стол. Марсель Монсин отвернулся к окну. Минут пять Мегрэ рассматривал его.
— Вы очень несчастливы? — неохотно пробормотал он. Человек вздрогнул, взглянул на него и, сделав паузу, ответил:
— Почему я должен быть несчастливым?
— Когда вы пришли к мысли, что отличаетесь от других? Выражение его лица изменилось, но он тем нее насмешливым тоном спросил:
— Вы находите, что я не такой, как все?
— Когда вы были молоды…
— А! И что же?
— Вспомнили?
В этот момент у Мегрэ появилось чувство, что, если он найдет точные слова, преграда между ним и человеком напротив, напряженным и настороженным, рухнет. Не придумал же он это движение в лице? Произошел сдвиг, на несколько секунд, и это отразилось в чуть повлажневших глазах Марселя Монсина.
— Вы ведь не боитесь ни эшафота, ни тюрьмы, не так ли? Неужели Мегрэ выбрал неправильную тактику? Неверную фразу?
Его собеседник вновь напрягся. Внешне он был абсолютно спокоен.
— Мне нечего бояться, так как я невиновен.
— Невиновен в чем?
— В том, в чем вы меня обвиняете. Мне нечего больше сказать. Я не буду больше отвечать.
Это были не просто слова. Чувствовалось, что он принял решение и будет его выполнять.
— Как вам угодно, — усмехнулся Мегрэ, нажимая кнопку звонка.