Колокола Бесетра
Доктора предупредили, что несколько месяцев он еще будет немного выбрасывать ногу в сторону и испытывать трудности с правой рукой.
Почему он должен этого стыдиться?
Конец уже близок. Месяц. Три недели. Люди приходят, уходят. Старики в голубом все так же сидят на скамейках, стараясь выбрать место в тени, и уход для них может быть лишь окончательным.
— Куда мы поедем, Рене? В Арневиль?
Нет. И не в Поркероль. Он пока не знает куда. Да это и не важно.
Возможно, он никуда не поедет.
В июле и августе завтраков в «Гран-Вефуре» не будет.
Своих друзей он увидит лишь в сентябре или даже октябре.
Найдут ли они, что он изменился? А его сотрудники, которые не видели его так давно?
В редакции кто-нибудь непременно произнесет речь или по крайней мере скажет тост.
Под окном останавливается «скорая помощь». В коридорах и общей палате суматоха. Привезли еще одного человека в коме: он знать не знает, какую сумятицу произвел, и ему еще предстоит пройти через все, что прошел Могра, г Это почему-то пугает и наводит на грустные мысли. Он же вот-вот выйдет отсюда. Даже палата, где полно его вещей, как бы уже принадлежит не только больнице.
Только появившись здесь, Могра сколько-то дней неподвижно лежал в постели, прислушиваясь к звукам в коридоре и звону колоколов, ожидая, когда появится Деревянная Голова, чтобы молча его поразглядывать.
Сколько дней провел он таким образом? В сущности, не так уж много, но они составляют значительную, если не самую важную часть его жизни.
Он ощущал свою близость к старичкам, которые сидят во дворе на скамейках и покуривают трубки. Теперь же он лишь иногда бросает на них рассеянный взгляд, а купленная м-ль Бланш трубка валяется в ящике ночного столика.
Сигареты принесла Лина. В красивом портсигаре, вместе с зажигалкой, на которой выгравированы его инициалы.
Могра не находит себе места. Иногда его охватывает беспричинный страх.
Откуда знать, что будет? Ему хочется сказать: нужно жить как все. Но он ведь не совсем такой, как все, и другим уже не станет.
Одуар тоже понимает это, смотрит на него серьезно. Быть может, видя больных, которые покидают больницу в сопровождении родственников…
Пусть он не нашел ответов, зато задавал себе вопросы, возможно, даже слишком много вопросов, которые теперь будут жить у него внутри.
И разве они уже не там?
Чтобы не думать об этом, нужно прибегнуть к испытанному средству — начать что-то делать.
Он уже начал.
— Алло! Колер? Это ты?.. Какой идиот…
Лина рядом, она смотрит на него, слушает и ждет своей очереди. Ну разумеется! Он будет нежен! Разве он уже не переполнен нежностью?
Если б только он смог… Да нет. Человек делает то, что должен делать, вот и все. Что может делать.
Когда-нибудь они с Линой съездят в Фекан, к его отцу.