Черный шар

Она и не догадывайся, что с тех пор, как они поженились, и даже еще раньше — с тех пор, как стали встречаться, он постоянно боялся уронить себя перед ней.
Ему казалось, рано или поздно она поймет, что ошиблась в нем, и раскается в своем давнишнем решении, в том, что пожертвовала ему всем, чего могла достичь в жизни.
Хиггине сделал над собой усилие и сосредоточился на документах школьного комитета. А вот и Дейв. Значит, уже начало одиннадцатого.
— Поесть что-нибудь найдется?
Ростом Дейв со взрослого мужчину, и голос у него мужской, низкий, но по виду и поведению он сущий ребенок. Хиггине услышал, как он шарит в холодильнике и с набитым ртом осведомляется:
— Флоренс пришла?
— Нет еще.
— И чем это они занимаются вдвоем, без мальчиков, целый вечер?
Дожевывая, он коснулся губами отцовского лба.
— Привет, па!
— Спокойной ночи, сынок.
— Привет, мама.
— Спокойной ночи, Дейв.
Славный парень! В школе, правда, не блещет, зато характер золотой, и в любую минуту готов прийти на помощь.
Нора оторвалась от иллюстрированного журнала и спросила:
— Знаешь, что они учат?
Хиггине вздрогнул от неожиданности.
— Кто они?
— Флоренс и Люсиль.
— Разве они что-нибудь учат?
— Да. Флоренс мне не говорила, но у нее в комнате валялась тетрадка, и я увидела: они изучают астрономию, потому и сидят так поздно.
С отсутствующим выражением лица он уставился на жену и машинально переспросил:
— Астрономию?
Он повторил это слово так серьезно, с таким неподдельным изумлением, что Нора прыснула со смеху.
— Лежат себе на травке и разглядывают небо.
Зазвонил телефон. Хиггинс помедлил, не решаясь сразу броситься к аппарату, и, замирая от суеверного ужаса, снял наконец трубку.
— Это ты, Уолтер?
Карни на другом конце провода еле ворочал языком — видимо, изрядно выпил. В трубку врывались еще чьи-то голоса.
— Да, я. Ну что?
— Я страшно расстроен, старина, думаю даже — возьму вот и выйду из комитета им всем назло. Представляешь себе, опять нашелся какой-то подонок…
Хиггинс окаменел. Сжимая трубку, не в силах шелохнуться, он продолжал слушать. К Карни кто-то подошел, попытался забрать у него трубку. Послышался гул голосов, потом все вдруг стихло — трубку повесили.
Нора, сидевшая к мужу спиной, спросила как ни в чем не бывало:
— Кто звонил?
Не получив ответа, она обернулась. Хиггинс все еще сжимал трубку. Его застывшее лицо и пустые глаза испугали Нору.
— Что случилось?
Он сглотнул ком, вставший в горле, медленно покачал головой — справа налево, слева направо — и положил трубку.
— Ничего, — с усилием выдавил он.
Остаток вечера Хиггинс провел, не поворачиваясь к жене и не глядя на нее. Перед ним лежали бумаги школьного комитета, время от времени он перелистывал страницы, вписывая цифры в колонки.
В одиннадцать вернулась Флоренс, и в половине двенадцатого последние огни в доме погасли.