Черный шар
— Как дела, па?
Дети приходили к нему в комнату один за другим, в разное время. Изабелла смотрела с любопытством: ей было непривычно видеть отца в постели.
— Тебе больно?
— Нет.
— Тогда почему ты не встаешь?
Арчи заглядывал реже, чем остальные: любые болезни тяжело действовали на него, а беременность матери внушала ему даже какое-то отвращение.
Дейв не особенно ломал себе голову над происходящим: в его крупном мужском теле жил еще совсем ребячий ум. Придет время и для него. Сумеет ли отец дать ему готовый рецепт? Осмелится ли? Скорее всего, нет, — Хиггинс знал, что к этому каждый должен прийти сам.
Что до Флоренс, то она, казалось, недоверчиво выжидала. Она поняла, что в отце произошел перелом, но предпочитала сперва узнать побольше, а потом уже составить собственное мнение.
Почему он никогда не замечал, что дочь презирает его? Из-за того, что до седых волос оставался наивным мальчишкой из бедняков? А ведь она его презирала, он в этом уверен. Но теперь Хиггинс не сердился на нее: довольно и того, что он заключил мир с самим собой.
— Не торопись вставать, — сказала ему Нора как-то утром, увидев, что он стоит возле кровати. — На будущей неделе тебе понадобятся силы.
— А что такое?
— Я выходила из магазина, как вдруг меня догнала мисс Кэролл. Похоже, в понедельник или во вторник к вам нагрянет начальство. Причем не только мистер Ларсен, но и сам мистер Шварц. Они вместе объезжают филиалы.
— Я являюсь на службу.
— Разумеется. Потому я тебе и советую отдыхать.
Возможно, м-р Шварц — прохвост. Хиггинс понятия Не имеет, так оно или нет. Это его не касается. В конце концов, какая разница?
Может, Луиза и впрямь хотела послать ему предостережение, да только ничего у нее не вышло: больше никогда в жизни он не испытает голода, никогда не вдохнет тошнотворный запах дома на 32-й Восточной улице, и семья его никогда не узнает нужды.
А если закружится голова и отвращение комом подкатит к горлу — что ему помешает пропустить стаканчик, как уже случилось однажды и как бывает почти со всеми?
И разумеется, ему теперь не понравится, если кто-нибудь из его подчиненных, например… В самом деле!
Как насчет мисс Кэролл, которую этот новый Хиггинс наверняка разочарует?
Но тут он бессилен. Назад пути нет. И вполне возможно, что, понаблюдав за ним некоторое время, Карни и компания сами придут звать его в «Загородный клуб».
— Ты выглядишь лучше, — заметила Нора, — Я и чувствую себя превосходно.
— Я имею в виду не только здоровье.
— Я тоже.
Интересно, поняла ли она? Спрашивать нельзя. Он еще не уверен, что до нее дошло.
— Теперь я могу признаться, как ты меня напугал.
— Я и сам себя напугал.
Он улыбнулся ей — в его улыбке было обещание.
— Вот увидишь, теперь все будет хорошо.
— Я никогда не жаловалась.
— Знаю.
— Я верю, Уолтер. Я всегда в тебя верила.
Что она хочет этим сказать? Выходит, Нора всегда предвидела, что он станет мужчиной, таким, как другие?
И тогда он придется ей по вкусу, и Флоренс тоже, и всему Уильямсону, и даже самому м-ру Шварцу.
— Ты самый лучший человек на свете.
Это уже другой вопрос — ведь ему, как и всем, приходится платить положенную цену.
Но это касается только его.