Два сапога — пара
— Джим, у меня был разговор с Лоуренсом Р.Фицджералдом.
— С кем? А-а, это тот зеленый мячик с Регула?
— Он самый. Оказывается, он получает только 50 долларов в неделю. И у многих других ребят тоже очень низкий заработок.
Под ложечкой у меня заныло от дурного предчувствия.
— Майк, если вы желаете прибавки — я ведь не раз говорил, как высоко я вас ценю, — хотите накину еще двадцатку в неделю?
Он протестующе поднял руку.
— Речь идет не о моей прибавке, Джим.
— О чем же тогда?
Улыбка его стала еще шире.
— Вчера вечером мы устроили небольшое собрание и… в общем, организовались в союз. Меня ребята выбрали лидером. Я хотел бы обсудить с вами вопрос о повышении заработной платы всем экзотам.
— Вы шантажист, Хиггинс, ну как я могу…
— Спокойно. Вам ведь не понравится, если на несколько недель придется прикрыть всю лавочку?
— Вы хотите сказать, что устроите забастовку?
Он пожал плечами.
— Если вы меня к этому вынудите. Как иначе могу я защищать интересы членов профсоюза?
Я, конечно, еще поторговался, но в конце концов он выжал из меня прибавку для всей компании, прозрачно намекнув, что скоро поставит вопрос о новом повышении. Он не скрыл, впрочем, что готов дать мне возможность откупиться. Он хочет стать моим компаньоном и получать свою долю прибылей.
В этом случае он в качестве члена правления должен будет отказаться от профсоюзной деятельности. И, значит, я не буду иметь в его лице противника.
Но я буду иметь Хиггинса в самом центре предприятия, а он ведь не угомонится, пока совсем не вытеснит меня.
Однако ему меня не одолеть! Не для того я всю жизнь упражнялся в обмане и надувательстве! По-настоящему ловкий человек покажет себя, было бы только за что зацепиться! Я дал такую возможность Хиггинсу. Теперь он дает ее мне.
Он вернется через полчаса за ответом. Что же, он его получит. Я намереваюсь воспользоваться той самой лазейкой, которую он оставил мне, подписав типовой договор на роль экзота. Я в любой момент могу заявить, что он не представляет больше научной ценности, а значит, подлежит возврату на родную планету.
Это ставит его перед дилеммой, где оба решения одинаково гибельны.
Поскольку на Землю его официально допустили в качестве инопланетянина, не моя забота, как его отправят обратно. Это уж пусть у него самого и у ФБР голова болит.
Если же он признается в подделке документов, он будет сидеть в тюрьме, пока не посинеет.
Итак, я предложу ему третий выход: он подписывает признание без даты, которое я прячу в свой сейф, гарантируя себя таким образом от дальнейших неприятностей.
Я не рассчитываю жить вечно, хотя с помощью секрета, открытого мне на Римбо-2, я, если не случится какой-нибудь беды, протяну еще довольно долго. Однако я давно подумываю, кому передать корригановский Институт морфологии. Хиггинс может стать моим преемником.
Да, он должен будет подписать еще одно обязательство: пока институт существует, он будет носить имя Корригана.
Ну вот, а теперь пусть Майк Хиггинс попытается меня перехитрить. Перехитрит он меня, как вы думаете?