Царь Гильгамеш
Первое время он жил с пастухами. Он научился есть человеческую пищу, носить одежду, а главное, Энкиду научился работать как человек. Пастухи научили его обращаться с оружием и сделали его сторожем своих стад. Он прогонял львов и ловил волков, он был прекрасным сторожем овец — он, который и сам недавно был как дикий зверь. Признаюсь, я скоро забыл о нем, о диком человеке степей. Все мое время было занято государственными делами и пирушками, которыми я надеялся утолить боль своего сердца.
Однажды Энкиду и Абисимти сидели в таверне, куда охотно захаживали пастухи. В таверну зашел путник, родом из Урука и попросил кувшин пива. Этот странник, увидав Абисимти, узнал ее и, кивнув ей, сказал:
— Хорошо, что ты больше не живешь в Уруке. Можешь считать себя счастливым человеком.
— Почему? Чем плоха жизнь в городе? — спросила она.
— Гильгамеш всех нас тиранит, — сказал странник. — Город стонет под его владычеством. Нет силы, чтобы удержать его, он истощает нас. Кроме того, он совершает святотатственные вещи: царь оскверняет Землю.
При этих словах Энкиду поднял глаза и спросил:
— Как это? Объясни нам, что ты имеешь в виду.
Странник ответил:
— В городе есть дом, который отведен людям, чтобы они справляли там свои браки. Царь не должен входить туда. Но он входит, даже тогда когда бьют брачные барабаны. Он хватает новобрачную и требует первым быть с нею, до того как ею овладеет муж. Он говорит, что это право ему дали боги в момент его рождения, когда была перерезана пуповина, что связывала его с матерью. Куда это годится? Разве так можно? Гремят брачные барабаны, а тут появляется Гильгамеш и требует себе невесту. И весь город стенает и плачет.
Энкиду побледнел, слыша такие речи, и его охватил гнев.
— Такого не должно быть! — закричал он. И обратившись к Абисимти, потребовал:
— Веди меня в Урук, покажи мне этого Гильгамеша!
Абисимти и Энкиду немедленно отправились в город. Их приход вызвал некоторое волнение — столь необычно выглядел Энкиду. Так широки были плечи Энкиду, так сильны его руки. Толпы ходили за ним, а когда они услышали от Абисимти, что это и есть тот самый дикий человек, который освобождал зверей из ловушек, то их удивлению не было предела. Они пялили на него глаза и перешептывались. Самые отважные дотрагивались до него, чтобы проверить, насколько он силен.
— Да он равен по силе Гильгамешу! — вскричал кто-то.
— Да нет, он не такой высокий! — сказал другой.
А третий добавил:
— Да, но он все равно сильнее, у него кость шире!
И все они закричали:
— Прибыл герой! Тот, кто был вскормлен молоком диких зверей! Вот достойный противник Гильгамешу! Наконец-то! Наконец-то!
Вот таким было появление Энкиду, человека, предсказанного мне в моих снах. Он был тем товарищем, которого послали мне боги, чтобы освободить меня от одиночества, чтобы он был мне братом, которого у меня никогда не было, товарищем, с которым мне предстояло делить все на свете. Для народа Урука он также был посланником богов, о котором они молили, хотя я и не знал об этом, потому что все они стенали под гнетом моего правления. Они боялись врагов, которых с каждым днем становилось у меня все больше и больше, и проклинали мое высокомерие. Они молили богов создать мне равного по силе и послать его в город — моего двойника, мое второе я, носящего в себе такое же мятежное сердце, какое билось у меня в груди, чтобы мы сразились между собой и оставили Урук в покое. И он пришел.