Афёра

На этот раз, выйдя с довольным выражением лица от директора музея, он не стал выслушивать прямо в приёмной упрёков бесцеремонно брошенной им молодой женщины, а подхватил её на глазах удивлённой подруги под руку и вывел на улицу. При этом он несколько раз повторил, что очень благодарен ей за экскурсию, что теперь задание, данное ему в Москве, будет непременно успешно выполнено, а в оставшиеся часы этого солнечного дня они с Паулой будут исключительно отдыхать.
— Так ты, страховой агент, все-таки работаешь в милиции? — язвительно спросила девушка, не чувствуя себя, впрочем, в силах злиться на такого бесцеремонного, но все-таки очень притягательного для неё человека
Однако его ответ удивил её.
— С чего ты взяла? — изобразил удивление Макаров.
Паула промолчала, укоризненно взглянув на него.
— А… это, — рассмеялся Алексей, сразу уловив смысл её взгляда. — Это ты про бабку ту, что ли?.. Плюнь на то, что она сказала, и забудь — пришлось ей лапшу на уши повесить; как иначе я попал бы к директору, видела цербера с кобурой и дубинкой у двери?
Паула недоверчиво покачала головой.
— А зачем тебе понадобилось так срочно зайти к директору? Что это за экспонат тебя заинтересовал? — обиженно произнесла она — Мог бы, наверное, и у меня спросить сначала… Я же тебя предупреждала однажды: не люблю, когда меня используют в качестве мебели. — Глаза девушки сузились, а губы едва заметно надулись от обиды. Но ссориться с Макаровым все-таки было очень трудно.
— Что ты, что ты, Паула, — даже остановился он, почувствовав настроение девушки, и, мягко взяв за плечи, решительно повернул к себе. — Ей-богу, ты не должна на меня обижаться. Ты здорово помогла мне, ведь именно благодаря твоему рассказу я заметил отсутствие в экспозиции одного очень интересного экспоната — янтарного ожерелья в золотой оправе работы немецких мастеров, кажется, «Кенигсринг», так ты его назвала?..
— Ну и что с того, что оно отсутствовало? — освободившись от его рук и почти забыв о недавней обиде, удивилась Паула. — Тут часто забирают некоторые экспонаты для выставок, местных и в Калининграде, даже, кажется, заграницу и в Москву возят. Тебе-то это зачем?
Макаров таинственно улыбнулся и, взяв её под руку, медленно повёл вперёд по улице.
— Мне это важно и с практической, и с теоретической точки зрения. Я слышал, что это ожерелье дают напрокат одному местному пляжному фотографу, и он делает фотографии — замечательные фотографии красивых женщин с этим украшением. И я хотел проверить, что у него именно то ожерелье, что экспонируется в вашем музее, то есть настоящая драгоценность, а не подделка.
— И что это тебе даст?
— Что?
— Ну, то, что ты узнал, музейное это ожерелье или нет…
— Один человек, приятель того парня, причину гибели которого я приехал к вам расследовать, помог приобрести такое же в точности ожерелье любовнице погибшего…
— Подделка, — махнула рукой Паула. — Такая вещь существует в единственном экземпляре, она уникальна.
— Вот в этом я и хотел убедиться, — солгал, честно глядя в глаза Пауле, Алексей. На самом деле, главным образом он интересовался у директора музея датами, когда фотограф в последний раз взял и когда должен возвратить обратно экспонат музейной коллекции.
У Паулы не было причин сомневаться в искренности ответа. Она сказала, уже без тени прежней обиды:
— Вот я и говорю, что это все ты мог узнать и не тревожа директора, у меня…
— Ну, узнать у тебя, — протянул с много значительным видом Макаров. — У тебя я мог бы поинтересоваться для собственного сведения, а для отчёта по проведённому расследованию компания потребует у меня соответствующие документы. Официальные же бумаги по поводу сдачи ожерелья в прокат мне может предоставить только дирекция музея. Понятно?.. И потом, заодно я использовал визит в личных, так сказать, целях…
— В каких это, интересно? — в глазах девушки зажглось любопытство.
— Я решил сфотографировать у этого фотографа тебя, себе на память. И думаю, с этим ожерельем ты будешь выглядеть просто прекрасно. Ты не откажешь мне в этой маленькой просьбе?
— Нет, если ты действительно этого хочешь, — польщенно улыбнулась девушка. — Но как это связано с твоим визитом в директорский кабинет?
— Я узнал, что ожерелье сейчас выдано фотографу до послезавтрашнего утра, так что у нас есть время… Так ты согласна?
— А зачем тебе моё фото?
— Буду любоваться и вспоминать долгими зимними вечерами. Так ты не откажешь мне?
— Нет, не откажу, но только если очень хорошо попросишь, — усмехнулась, искоса поглядев на Алексея, Паула.
— Очень хорошо попрошу, — с готовностью сказал Макаров. — Сделаю все, что попросишь, согласен на все…
— Ну, тогда… — нерешительно начала девушка.
— К фотографу? — полуутвердительно-полувопросительно закончил за неё Макаров.