История Оливера
— Ох...
Опять пауза. Ну, кто примет мяч сейчас? Мы сидели молча где-то с вечность. Потом Гвен Симпсон позвала всех к столу.
Честно говоря, Гвен, конечно, чудеснейший человек, но вот утверждать, что она наделена кулинарными талантами, было бы не совсем точно. Даже обыкновенная вода — и та у неё обычно получалась пригоревшей. Этот ужин исключением не стал. Можно даже сказать, что ей удалось превзойти саму себя. Но я не отказывался ни от чего — лишь бы не говорить. В конце концов тут присутствуют два врача — на случай если моему желудку понадобится экстренная помощь.
Ужин продолжался. Мы наелись так, что даже не смогли, поверите ли, добить пирог, запечённый до угольного хруста. И тут Джоанна Стейн обратилась ко мне:
— Оливер?
Благодаря опыту перекрёстных допросов я среагировал мгновенно:
— Да?
— Ты любишь оперу?
Чёрт, вопрос с подвохом, подумал я, пытаясь в то же время понять, что она хочет услышать. Предпочитает поговорить об операх типа «Богемы» или «Травиаты», где героиня в конце умирает? Типа, устроить мне катарсис? Да нет, не будет она такой бестактной. Но в любом случае, аудитория затихла в ожидании моего ответа.
— Ну, не имею ничего против оперы. Не люблю только итальянскую, французскую или немецкую — ответил я, кажется разом закрыв все углы.
— Отлично, — сказала Джоанна. Может, она имела в виду китайскую?
— Во вторник вечером Мерритт поёт в опере Перселла.
Вот чёрт, а Англию и забыл! Всё, похоже, судьба мне идти с Джоанн на какую-то дурацкую островитянскую оперу.
— Шейла Мерритт — лучшее сопрано года, — подключился Стив, разом обеспечив сопернику двухкратное численное превосходство.
— И поёт она в «Дидоне и Энее», — добавила Гвен, сделав перевес трёхкратным. (Кстати, Дидона — ещё одна девушка, которая умерла из-за того, что парень, с которым она сбежала, оказался эгоистичным сукиным сыном!)
— Звучит великолепно, — капитулировал я, про себя проклиная Стива с Гвен. А больше всего «Шато Линч-Баге», которое помешало с самого начала искренне объяснить своё отношение к любой музыки.
— О, это отлично, — сказала Джоанна, — я как раз взяла два места...
Ну, как и было предсказано.
— ...но и Стив, и я на дежурстве. Надеюсь, вы с Гвен сможете использовать эти билеты.
— Гвен очень хотела бы сходить туда, Оливер, — сказал Стив, похоже, намекая, что его жена заслужила передышку.
— Да, прекрасно, — тут я вспомнил, что желательно проявить немного больше энтузиазма, — Огромное спасибо!
— Я рада, что вы сможете пойти, — ответила Джоанна, — передайте пожалуйста моим родителям, что вы меня видели, и я до сих пор жива.
Это ещё что такое? Я внутренне сжался, представив себе перспективу просидеть несколько часов рядом с агрессивной («Вам, значит, нравится моя дочь, молодой человек?») матерью Джоанны Стейн.
— Они в струнных, — сказала Джоанна и заторопилась домой. Стив вышел проводить её.
Оставшись с Гвен, я начал злиться на своё идиотское поведение. Исправлять что-либо было поздно, так что в наказание я сделал ещё одну попытку разжевать угольный пирог.
— Где, чёрт побери, находятся эти «Струнные»? — поинтересовался я.
— Обычно к востоку от духовых. Мать Джоанны — альтистка, а отец скрипач Нью-Йоркской Оперы.
— А-а..., — протянул я и откусил ещё кусок искупительного пирога.
Пауза
— Ну и как, разве это было больно — познакомиться с Джо? — спросила Гвен.
Я посмотрел на неё.
И ответил: «Да».