Моня Цацкес — Знаменосец
Прошло минут двадцать. Из домика под черепичной крышей не доносилось ни звука, и Моня все не выходил.
В сердце Шляпентоха зародилось недоброе предчувствие: эта семейка из пяти человек, поняв, что русский солдат пьян, могла навалиться на него и прирезать его же собственным кинжалом. О таких случаях предупреждали солдат армейские газеты. Фиме стало страшно за друга. Он снял с шеи автомат, щелкнул затвором и пошел по сырому, вязкому снегу через голый траурный сад. Затаив дыхание, поднялся по красным кирпичным ступеням, толкнул плечом незапертую дверь, ступил мокрыми ботинками на пушистый коврик в прихожей и прислушался.
Из дальних комнат слабо доносился чей-то голос. Фима узнал Моню и с облегчением перевел дух. Моня разговаривал с кем-то. И не по-немецки, а на чистом идише.
Шляпентох шагнул туда, все еще держа автомат наготове.
Монин автомат валялся на узорном ковре. А сам Моня, без шинели, сидел за столом под люстрой. Перед ним, окаменев, сидели хозяин и хозяйка, слушая несвязную пьяную речь. Справа и слева от Мони хозяйские дочки и мальчик с голодным нетерпением тянулись вилками к открытым консервным банкам. Это была американская «Свиная тушенка», вспоротая трофейным кинжалом с наборной рукояткой, который лежал на скатерти. И желобок для стока крови на клинке был забит белым салом. Дети глотали торопливо, не жуя.
— Малка… Ципора… — поглаживал Моня плечи девочек, а потом повернулся к мальчику: — Ты, Пиня, не спеши — подавишься… У меня еще две банки имеются в запасе… Мамаша… и ты, папаша… Кушайте на здоровье… Почему не хотите?.. Это же американская тушенка, первый сорт!.. Ой, я совсем забыл… Ну, начисто забыл: вы же не едите свинину… Прошу прощения… Ну, что же делать? Где достать для вас кошерное?
И, увидев в дверях Шляпентоха, улыбнулся с извиняющимся видом:
— Вот мой друг… Он может подтвердить… Во всем мире теперь нет кошерной пищи.