Я больше не шучу

– Так вот, – продолжала я, – ваши рожи я запомнила и теперь смогу за шесть секунд составить на вас словесный портрет. Ориентировка будет разослана по всем отделениям милиции.
– Ты уверена?
Какие злобные интонации!
– Да, уверена. Поэтому советую вам найти нору и закопаться в ней, потому что если я увижу ваши рожи на расстоянии ближе чем десять километров, то буду вести огонь на поражение. Кстати, с оружием я обращаюсь совсем неплохо, а пачкаться в дерьме мне не привыкать. Своему боссу передайте вот что: Александра Стольник находится под надежной охраной. В моем лице вы всего-навсего видите передовой отряд. А за моей спиной – более мощные силы, которые сметут вас с трассы к чертовой матери.
Это был, разумеется, блеф. Просто я хотела, чтобы моя речь проняла мальчиков до самой поджелудочной железы и вся эта гоп-стоп-компания засуетилась. Вот тогда они начнут делать ошибку за ошибкой, которыми я не премину воспользоваться.
– Если отныне хоть один волос упадет с головы Александры Ивановны, – продолжала я, – то я начну бить тревогу, и в первую очередь найду вас. Как? Не скажу, но я это сделаю. За столом следователя вы начнете колоться и постепенно сдадите всех, кто стоял рядом, и с вами, и поодаль. Так что советую подумать. Ее смерть – это ваша погибель. Имейте это в виду. А теперь пошли вон! И без угроз в мой адрес – я этого не люблю.
Открылась дверь, и в палату снова заглянул дежурный врач.
– Как самочувствие вашей пациентки? – осведомился он. – Э, да у вас посетители...
– Они уже уходят, – сказала я, глядя в глаза длинному, который благоразумно молчал во время моей проповеди. – Доктор, одному из них нужна помощь, парень упал в обморок от жары и случайно сломал себе руку.
– Серьезно? – очки повернулись в сторону коротышки. – Ну-ка, что там у вас?
Я с удовлетворением отметила, что этот человек, как врач, на своем месте: он не послал беднягу в приемное отделение, а прямо на месте стал осматривать руку.
– Да не надо мне ничего! – начал ерепениться плотный.
Я покачала головой:
– Не будь дураком, пусть тебе наложат гипс. Все равно придется обращаться к врачу, так лучше сделать это прямо сейчас.
– Пошла ты...
Врач захлопал глазами и взглянул на меня, словно говоря: «Однако отношения у вас...»
– Ему больно, – улыбнулась я. – Еще и не так заругаешься, когда у тебя рука сломана. Сколько стоит анестезия? Я заплачу...
– Идите за мной, молодой человек! – приказал врач.
Парень перестал ерепениться и молча вышел. Длинный кинул на меня недоуменный взгляд и последовал за своим дружком, едва не вписавшись рожей в дверной косяк.
За моей спиной послышался шорох. Обернувшись, я увидела, как Марина Васильевна, наша соседка, извлекла из прикроватной тумбочки свои вещи и разложила их на кровати.
– Лучше я поеду домой, – запричитала она, – здесь не больница, а вертеп какой-то!
Я подошла к ней и ласково произнесла:
– Зря вы так волнуетесь, – пока я здесь, вы тоже под моей защитой. К тому же вам нельзя домой – шов еще свежий.
– И не уговаривай ты меня! Лучше дома загибаться, чем от ножа бандита в больнице помереть! – стояла на своем соседка по палате, укладывая нехитрые пожитки.
В конце концов, личная безопасность – это дело каждой отдельно взятой личности.
По-моему, так.
 
ГЛАВА 5
Итак, мы с Александрой Ивановной Стольник остались в палате одни. Я сразу же переселила ее на кровать сбежавшей от нас Марины Васильевны, а сама заняла освободившееся место. Если среди ночи на нас будет совершено покушение, то встречу его я. Лицом к лицу.
Еще один плюс – не придется ночевать, сидя в кресле. Совсем не одно и то же – растянуться на мягкой постели или всю ночь маяться в полусидячем положении. Как говорится, что ни делается...
Перед тем как лечь спать, я сделала Александре Ивановне укол, затем придвинула к двери освободившееся кресло. Теперь у него будут другие обязанности – стоять на страже нашего сна. Если кто-то решится проникнуть в палату, то обязательно даст о себе знать звуком отодвигаемой мебели. А, как известно, сплю я чутко (результат систематических тренировок плюс врожденное чутье следопыта).
Была глубокая ночь – часы показывали пятнадцать минут третьего, когда, услышав, как открывается дверь и двигается кресло, я моментально вскочила с кровати.
От ночных визитов всегда веет криминалом...
Я осторожно отступила на шаг назад и приготовилась к прыжку.
Кресло отодвинулось еще дальше, и я услышала недовольное ворчание:
– Что за черт? Ни войти, ни выйти...
Вспыхнул свет. Передо мной стоял семидесятилетний дед с палочкой в руке и жмурился от яркого света.
– Что вы хотите?
– Я?.. – Дед осмотрелся. – Это какая палата?
– А какая вам нужна?
Ночной посетитель растерянно заморгал и извиняющимся голосом произнес:
– Я, кажется, не туда попал... Ходил в туалет и вот... Бывает же...
Он неприятно захихикал и засеменил прочь, стуча своей палкой по полу.
Я повернулась к Александре, которая проснулась и с испугом наблюдала за происходящим.
– Ложная тревога! – успокоила я женщину.
На следующее утро мы вдоволь посмеялись над ночным происшествием, придумывая все новые детали, которые сделали бы честь любому комедийному сериалу. Я старалась не злоупотреблять приколами, чтобы не навредить Александре: ей нельзя было много смеяться – могла разболеться голова.
На обходе лечащий врач, невысокого роста кругленький мужичок лет пятидесяти, долго рассматривал меня сквозь очки и выпытывал причины, касающиеся моего появления. Мои ответы (не совсем соответствовавшие истине) его, похоже, не удовлетворили, но менять положение дядечка не стал. Зато распорядился подселить к нам в палату молоденькую девушку, у которой были осложнения после аппендицита. Чуть не плача (шучу!), я освободила облюбованную мною коечку и вновь переселилась в кресло. Малышку звали Ольга Семенова. Она выглядела очень подавленной.
– Извините, а когда можно будет забрать Александру Ивановну домой?
Врач замахал пухленькими ручками:
– Даже не думайте об этом! Две недели тщательного наблюдения!
Надо же, тщательного.
Вот уж за чем я действительно тщательно следила, так это за принятием лекарств. Уколами займемся после ужина, а пока будем соблюдать режим, что немаловажно для больного человека.
День прошел спокойно. Нас опять навестила тетя Мила, которая была в восторге от трехтомника о новых похождениях Шерлока Холмса. Хорошо, что она пришла, у меня хотя бы появилась возможность без спешки посетить туалетную комнату и привести себя в порядок.
После ужина я зашла в ординаторскую, чтобы перекинуться парой слов с дежурным врачом и поподробнее узнать о такой болезни, как сотрясение мозга. Из того, что мне объяснили, я поняла только одно: если не желаешь потерять несколько лет жизни, оберегай голову от ударов.
Дверь кабинета я оставила открытой, чтобы контролировать ситуацию в коридоре. Посторонних в отделении не было, только больные и медсестры.
После разговора с доктором мне стало немного тоскливо, и, взглянув на часы, я поспешила в палату, где оставила Александру Ивановну.
Открыв дверь, я увидела медсестру, которая протирала ваткой, намоченной в спирте, руку Александры, готовясь сделать укол в вену.
Позвольте, у меня же четкая договоренность – все процедуры я выполняю сама!
– Минуточку!
Медсестра обернулась.
– Что случилось? – беспокойно спросила она.
– Что вы собираетесь делать?
– Укол.
– Какой?
– Согласно указанию врача.
– Сначала скажите мне, что это за укол.
Медсестра снова склонилась над моей клиенткой.
– Вы мне мешаете, – услышала я, – я выполняю свою работу, только и всего.
Подскочив к девице, я перехватила ее руку.
– Вы ее знаете? – спросила я Александру.