Кто кого

— Пора, — сказал Климов. — Демяш, ты остаешься тут ночевать?
— Да, — буркнул тот, усиленно вращая в воздухе длиннющими обезьяньими руками, — угу.
— Тогда бывай.
— Пока, Сереж, — проворковали ублаженные девушки, — ты здорово делаешь…
— Вообще-то это его профессия, — перебил Климов. — Если бы он даже вас толком размять не мог, то что же делать, скажем, со Смолинцевым, да еще перед важным матчем?
Демяша ничего на это не ответил, а подошел к Суворову и начал зашнуровывать ему ботинки, потому что сам Сергей Алексаныч не мог справиться с этим делом.
— Пошли к машинам, — сказал Климов, и мы вчетвером — Валера, я, Таня и Лена — направились на выход из комплекса базы.
— Петров, — окликнул его Валера в вестибюле, как пышно называли проходную сами владельцы базы, — а где Леша с Максом?
Тот не отвечал и сидел неподвижно, прислонившись щекой к стене.
— Ты что, оглох, мать твою? — рявкнул Климов.
…У меня был более опытный и наметанный глаз, чем у молодого хоккеиста, и я заметила то, чего не заметил он.
— Валера, — негромко сказала я, — не кричи на него.
С этими словами я распахнула дверь «дежурки» и повернула голову Петрова так, что Климов и девушки увидели красную точку пулевого ранения в виске. Крови вытекло немного, смерть наступила мгновенно.
— Стойте здесь! — прошипела я и побежала мимо неподвижного тела охранника и своих остолбеневших спутников к дверям базы. Осторожно выглянув, я убедилась, что убийц нет.
На секунду в голову закралась дурная мысль: а что, если несчастный убит теми, кого мы ищем?.. — К черту, — воскликнула я, — зачем Савичеву и Смолинцеву убивать этого бедного Петрова!
Я обошла вокруг наших машин и тут увидела — невдалеке, у самых ворот базы, — четкие следы автомобильных шин, не принадлежащих ни одному из стоящих сейчас у корпуса авто.
— Так… — пробормотала я, — ну конечно, ехали на джипе… любимая машина нашей братвы.
Талый снег четко запечатлел эти две колеи — широкие полосы, вдавленные в снег шипованной зимней резиной.
— Здесь была женщина, — сказала я вслух, — и, вероятно, это та самая девушка, которая попросила выйти на хоккейную площадку…
Хоккейная площадка! Я похолодела и опрометью бросилась в здание базы.
Широкие лакированные двери, ведущие в помещение ледовой арены, были распахнуты настежь. Я вбежала внутрь и содрогнулась.
В центральном кругу площадки недвижно лежал человек. Весь лед вокруг него был буквально залит кровью.
Я подбежала к нему, поскользнувшись и упав по пути, и перевернула тело на спину.
Я не сразу узнала в этом израненном, окровавленном человеке того веселого, жизнерадостного, плещущего энергией и довольством жизнью здоровяка, каким я видела его еще полчаса назад.
Но это был он, Максим Смолинцев.
Савичева же нигде не было…