Дикий Порт

Кортеж останавливается.
Двери машин взлетают бесшумно, как крылья.
Начальник Порта приветствует гостей с верха лестницы. Он ждет. Уже давно, и ожидание это не рассеянно-равнодушное – острое, сосредоточенное, мучительное. Люнеманн немолод, не мог он вдруг свято поверить посулам Ценковича, позволить себе надежду невесть на что… Догадывается? Знает?
Успокаивающий взгляд Элии: все правильно, все под контролем.
Местра Надеждина поднимает лицо.
У Рихарда наметанный глаз, и человека в биопластиковом костюме он выделяет сразу. Пластик – на всех троих прибывших.
Двое из них ему знакомы. Это местер Кхин и местер Ценкович, триумвиры Седьмой Терры. Третья – женщина. Ее он тоже видел прежде, на фото среди прочих данных по Райскому Саду, но самая реалистичная голограмма не может передать этого ощущения. Его даже словами не передать, потому что в лексиконе корсарского короля нет таких слов: они – по ведомству детей, поэтов и фантазеров.
Гостья выглядит моложе своих лет, но старше, чем могла бы с помощью пластика и косметолога; не излет полуденной зрелости, тихое начало вечера. По всей видимости, ровесница Рихарда. Не чурается своей седины, даже морщины заметны, только руки – белые, крепкие, молодые.
Пустые слова. Как описание музыки.
…несколько секунд длятся попытки найти определение, и вот рождается столь же сухое: «перед корректором скептиков не бывает». Максимально точная формулировка, какую может предложить деловой человек.
Рихард делает шаг вперед.
Смотрит в глаза местре Надеждиной, Алентипалне, третьему триумвиру Урала.
Ясные серые глаза.
Невероятно ясные.