Дикий Порт

Боевые корабли человечества шли к Ррит Кадаре.
Ифе пела.
Там, где родина войны,
не бывал никто допрежь.
Золоты пески пустынь,
луговины зелены
наших сбывшихся надежд.
Там, где родина войны,
рыщут смерти сыновья,
бестревожны и страшны.
Прошлое похоронив,
мы свободны, ты и я.
Там, где родина войны,
в раскаленной тишине,
от сияния до тьмы
бродят чаянья и сны
всех погибших на войне…
это мы.
Птица Ифе спела собственную жизнь, став знаменитейшей из бардов Великой войны. Она прожила долго, и еще при жизни ее песни перепевались десятками «звезд», миллионами тех, кто умел взять полдюжины гитарных аккордов. Песни о чужих звездах, о Земле, о пустоте, ожидании, вере. Звук ее голоса стал символом, который прежде смысла слов обозначал эпоху – эпоху славы и горя.
Но ранние, военные песни были популярны меньше всего. Разве что в пору Второй космической их вспомнили ненадолго и разыскали несколько старых записей самой Ифе.
От Счастливчика Джека почти ничего не осталось. Ни фото, ни записи любительской камеры, ни сделанной им вещи. Нет даже могилы. Только единственная открытка среди вещей знаменитой певицы, квадратик глянцевого картона, на котором маркером, корявым почерком выведено:
«Меня нет.
Я весь перешел
В седьмое агрегатное состояние вещества —
Любовь, мля».