Десять лет спустя
* * *Ранним утром, когда Адольф Арнольдович Барсукевич явился на службу, его уже ждала агентурная записка следующего содержания:
«Ваше Превосходительство, Сегодня, около десяти часов вечера, в комнату No 16 вселился человек, назвавший себя полковником Бздилевичем. Парижский декабря 22 года 1905 от Рождества Христова.»
Ознакомившись с сиим посланием, Адольф Арнольдович незамедлительно вызвал к себе в кабинет капитана Жмуду.
— Тадеуш Каллистратович! — распорядился Барсукевич.
— Возьмите с собой столько человек, сколько считаете необходимым, и немедленно отправляйтесь на Караванную в меблированные комнаты «Париж». Там в шестнадцатом номере со вчерашнего вечера проживает человек, назвавший себя полковником Бздилевичем.
— Слушаюсь, ваше превосходительство! — вытянулся по швам Жмуда.
— Отправляйтесь туда немеленно, — продолжал генерал.
— Нельзя терять ни минуты. Если это окажется тот человек, которого мы разыскиваем, вам надлежит доставить его сюда живым или, в крайнем случае, мертвым.
— Слушаюсь, ваше превосходительство! — повторил Тадеуш Каллистратович.
И через несколько минут шестерка верховых во главе с капитаном Жмудой уже мчалась во весь опор по Петербургской стороне в направлении Троицкого моста.
* * *Конный отряд жандармов еще только переправлялся на Городскую сторону, когда г-н Ульянов уже входил в популярное во все времена невское кафе «Норд», чтобы позавтракать и в спокойной обстановке спланировать свои дальнейшие действия.
Гладко выбритый (утром он пожертвовал своей излюбленной бородкой ради конспирации), элегантно одетый, налегке (после пропажи чемодана ему еще только предстояло обзавестись личными вещами) — Ульянов совсем не походил на нелегала. Он выглядел респектабельно, держался уверенно и спокойно и скорее мог сойти за университетского профессора, нежели за революционера.
Он занял небольшой столик у окна и попросил крабовый салат, маринованную миногу, а также пару бутылок светлого австрийского пива. Как много славных мест в Петербурге, подумал он, и как жаль, что ему вновь предстоит разлука с любимым городом. Он еще надеялся на лучшее, но уже предчувствовал неизбежность новой эмиграции.
Ульянов вкусно ел и с удовольствием пил пиво, не обращая особого внимания на окружающих. Незнакомому с Петербургом читателю сообщим, что «Норд» — очень большое и оживленное кафе, где нетрудно разминуться со знакомым, а назначая там встречу, лучше предварительно согласовать с приятелем — в какой части зала вы будете его ждать. Так и в то утро некоторые из знакомых Ульянова завтракали в «Норде», но «средь шумного бала» не разглядели нашего героя.
* * *Как уже известно читателю, жандармы прибыли на Караванную слишком поздно. Когда они ворвались в «Париж», навстречу им по лестнице в вестибюль спускался портье. Он тащил за ухо плачущего Кобу и изощренно матерился.
Капитан Жмуда знал в лицо агента Парижского и, не мешкая, обратился прямо к нему.
— Почему вместо того чтобы заниматься делом, вы водите людей за уши?
— А что мне его за хуй водить прикажете?
— Что!? — заорал Жмуда, с удовольствием ударяя портье по морде. — Докладывайте ситуацию, болван!
— Осмелюсь доложить, г-н капитан, — отвечал портье,
— ваш полковник проломил стену и удрал!
— Какую стену, идиот?
— Стену, соединявшую его номер с номером вот этого прохвоста.
— Что здесь происходит, Кавказец? Может вы можете объяснить?
— Господин Ульянов занимался утренней гимнастикой и случайно проломил при этом стену, — плачущим голосом доложил Коба. — Потом он сказал, что надо сваливать и ушел.
— Совершенно невозможно работать! — воскликнул Тадеуш Каллистратович. — Два агента торчат здесь одновременно, а толку чуть!
Портье с недоумением посмотрел на Кобу. Он не мог поверить, что этот зверек тоже агент.
— Он ушел с вещами? — спросил Жмуда.
— У него почему-то не было вещей, — ответил Коба. — Хотя вчера я его видел с чемоданом.
— Странно, — пробормотал Жмуда. — Куда же он его дел?.. Вы уверены, что у него не было вещей?
— Он мне сам так сказал.
— А что он вам еще сказал?
— Что он идет завтракать в «Норд».
— Что!? — заорал капитан. — С этого надо было начинать, болван!.. За мно-ой!
Жандармы выбежали на улицу, вскочили на коней и поскакали галопом к Невскому проспекту.
Как известно, к входным дверям кафе «Норд» ведет широкая лестница с просторной площадкой наверху. Спешившись прямо перед этой лестницей, жандармы устремились наверх, причем капитан Жмуда бежал последним.
Случилось так, что в эту минуту на лестничной площадке, прямо перед входными дверьми курили гашиш только что плотно позавтракавшие в «Норде» уже знакомые читателю негр и еврей. При виде представителей власти лицо еврея исказила гримаса ненависти, и, с криком: «Легавые!», он сгреб в охапку двух бежавших впереди жандармов и сбросил их с лестницы, словно младенцев. Третий жандарм уже почти достиг верхней ступеньки, но страшным ударом ногой прямо в лицо еврей опрокинул его вниз на снег.
— А, жидовская морда! — закричал капитан Жмуда, вытаскивая пистолет и прицеливаясь, но внезапный удар ногой в живот заставил его изогнуться наподобие раздавленного червя, и, разметав таким образом всех соперников, еврей и арап пустились наутек.
В этот момент привлеченный шумом драки Ульянов, прервал свой завтрак, выглянул в окно и, увидев корчащихся на снегу жандармов, поспешно покинул кафе через служебный выход.