Огненный вихрь

— И как часто это будет повторяться? — игриво спросила она, наслаждаясь щекочущим прикосновением его пальцев к своей шелковистой коже.
— Что? Оргазм или просто секс?
Нет, холодным словом «секс» невозможно описать то, что произошло сейчас между ними, это было нечто неизмеримо большее.
— Я бы предпочла называть это любовью.
И она была права: когда между мужчиной и женщиной возникает такая полная гармония, то это уже не просто физиология, это движение души, без которого нет истинного наслаждения.
— Я бы тоже, — согласился Джейк, притягивая ее к себе. — Чем чаще, тем лучше.
Глаза Лизетты смотрели нежно и лукаво.
— Пожалуй, я смогла бы к этому привыкнуть, — поддразнила его она, и ее мягкий с хрипотцой смех потерялся в его властном поцелуе.
 
Глава 11
Они поженились два дня спустя. Погода была ветреная и пасмурная; лишь изредка сквозь серую мглу пробивался солнечный луч, чтобы его тут же смыло шквалистым дождем.
Но Лизетту не огорчило бы, даже если б дождь перешел в настоящий потоп, — так она была счастлива. Счастье светилось изнутри, из глаз, прорывалось наружу чарующей улыбкой.
Длинное облегающее платье из кремового шелка со скромным вырезом и узкими рукавами подчеркивало ее изящную фигурку и дополнялось тоже длинной — до полу — вышитой фатой.
Она выглядела очень хрупкой, стоя у алтаря бок о бок с высоким, темноволосым, одетым в строгий костюм красавцем. Они обменялись торжественными клятвами, не замечая никого вокруг. Потом они пили шампанское, не уделяя должного внимания закускам, и медленно, рука об руку обходили избранный круг гостей, чтобы по традиции выслушать от каждого поздравления и пожелания.
Глаза их часто встречались, и этот безмолвный диалог был понятен окружающим, с невольной завистью взиравшим на счастливую чету.
В конце концов парами и поодиночке гости стали разъезжаться. Луиза отбыла последней; на прощанье она крепко прижала к себе дочь, стараясь, чтобы та не заметила в ее сияющей улыбке оттенок легкой грусти. Затем благосклонно позволила зятю проводить ее до машины.
— Берегите ее! — тихонько попросила она, когда Джейк наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Пока жив, — так же негромко пообещал Джейк, захлопнул дверцу, дождался, когда водитель отъедет, и вернулся в дом.
Специально приглашенные официанты и посудомойки работали на совесть, и вскоре ничто, кроме нескольких переполненных пепельниц да полдюжины стаканов, в этой красиво обставленной гостиной не напоминало о недавно прошедшем тут свадебном торжестве.
Через несколько минут все двери были заперты. Из кухни доносилось слабое позвякивание хрусталя, и Джейк медленно пошел туда, на ходу ослабляя узел галстука и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.
Лизетта, заслышав его шаги, быстро обернулась и одарила мужа улыбкой победительницы.
Это была их первая ночь в новом доме. В доме, который Джейк заново обставил и за который выложил фантастическую сумму, с тем чтобы ремонт и отделка были закончены к свадьбе.
Он встал позади Лизетты, обнял ее за талию, уткнулся губами в мягкий изгиб ее затылка.
— Думал, не дождусь, — пробормотал он, лаская языком душистую ямочку на шее.
Лизетта засмеялась.
— Да ну?
Джейк слегка прикусил ей мочку уха.
— Это в качестве прелюдии.
Касаясь губами самых чувствительных областей, он начал эротическую игру, и Лизетта мгновенно воспламенилась.
— Звучит многообещающе… — пошутила она, хотя голос уже стал прерывистым.
Джейк развернул ее лицом к себе и поднял на руки. Лизетта обхватила его шею, в восторге прислушиваясь к тяжелому, размеренному биению его сердца. Джейк направился к лестнице и пошел вверх по устланным толстым ковром ступенькам, легко неся свою добычу.
В просторной спальне, куда вел широкий коридор, он аккуратно поставил ее и заглянул в глаза.
— Счастлива?
В голосе Лизетта уловила легкий оттенок незнакомого ей сомнения. Глаза его были темными, почти черными от запрятанной глубоко внутри страсти. Лизетта изумленно взмахнула ресницами, когда он погладил ее по щеке. — Еще спрашиваешь!
Джейк улыбнулся одними уголками губ, и в лице его появилась странная незащищенность. Выражение почти сразу исчезло, и Лизетта подумала, уж не пригрезилось ли оно ей.
Ведь он знает. Он должен знать. За последние дни она, кажется, отдала ему всю себя, без остатка, с восторгом, с жадностью, с упоением перенимая его чувственный опыт. Но почему-то этих слов так и не смогла произнести. Такие ясные, многозначительные, они непонятным образом ускользали от нее.
Потом она лежала в его объятиях, измученная и счастливая, готовая погрузиться в блаженный сон.
— Я люблю тебя. — Ее голос дрогнул, и она чуть поперхнулась застрявшим в горле комком.
Глаза Джейка потемнели и увлажнились от нахлынувших чувств. — Я боялся, что ты никогда мне этого не скажешь…
— Я думала, ты уже понял…
— Знаешь, в том, что касается тебя, я совершенно безоружен.
Лизетта провела пальцами по его мужественному лицу, задержавшись возле губ.
— Джейк, любимый! Ты — часть моей души. — Она улыбнулась нежно и трогательно. — Жизнь моя, любовь моя!
Он закрыл глаза, потом медленно открыл, и она чуть не ослепла от их сияния.
— Докажи!
И она доказала — отдала ему всю нежность, всю любовь, которые жили в ней. И так будет всю жизнь — это она знала наверняка.