Золотое дно
Между тем никто не обращал на нас внимания, и по серьезному, почти торжественному выражению лиц четырех мужчин я понимал, что час великих решений пробил.
— Да, здесь действительно есть чем поживиться, — говорил водолаз, — не думаю, чтобы кто-нибудь уже спускался туда.
— Около тридцати морских саженей, — вставил мой крестный.
Все это не могло иметь особенного значения для Рамоно, а между тем он становился все беспокойнее, и мне стоило большого труда удерживать его.
— Тсс!..
Рам вдруг насторожился, зарычал и сделал стойку. Все внимание его было устремлено на дверь, ведущую во внутренние комнаты.
— Рам, ложись!
Но все было напрасно. Он зарычал еще сильнее и бросился к двери.
— Что за несносная тварь, — заликовал Менгам, — ну видите вы теперь, что с ним никакого сладу нет.
Совещание сразу прервалось. Крестный даже не дал себе труда ответить, одним прыжком он очутился у загадочной двери и распахнул ее. Перед нами открылась маленькая клетушка, слабо освещенная сиянием луны. Две тени, мужская и женская, стремительно метнулись к окну и через секунду были уже по ту сторону.
Я, недолго думая, перемахнул вслед за ними, окликая Рамоно:
— Ищи, Рам, ищи!
Мне показалось, что я узнал Марию Наур, тогда как мужчина был, несомненно, Луарн. Теперь все взгляды были устремлены на Рама. Он вел себя великолепно, и его звучный лай не умолкал ни на минуту.
— Бери, Рам! бери! лови! — раздавалось со всех сторон.
Крестный вооружился вилами и орудовал ими не хуже, чем Нептун своим трезубцем. Менгам светил нам фонарем, а Корсен шел впереди, вытянув вперед свои мускулистые цепкие руки, сильно смахивающие на здоровенные клещи. Мы бегом пустились вслед за Рамом по каменистой тропинке к маленькому пляжу.
Было как раз время прилива, и это обстоятельство должно было сильно помешать тем, кого мы преследовали. Вскоре мы заметили Луарна, он прижимался к скале, стараясь казаться как можно меньше. Девушки не было нигде, ей, по-видимому, удалось ускользнуть в темноте.
— Эге!.. — произнес папаша Менгам, поднося свой фонарь к самому носу Луарна. — Да это ты, миляга? Нечего сказать, славное местечко ты выбрал для прогулок в такой поздний час. Ну, живо! Марш на борт. Мы потолкуем об этом завтра.
Луарн молча удалился.
Вернувшись в дом, хозяин «Бешеного», никогда не тративший в решительные минуты слов попусту, снова уселся на свое место и принялся задумчиво барабанить по столу пальцами.
— Все дело в том, много ли они успели подслушать! — изрек он наконец и снова погрузился в молчание.
Затем, сдвинув на затылок свою огромную шляпу-колокол, он решительно произнес:
— Ну-с, друзья мои! Вот это называется играть в открытую. Еще немного, и они разглядели бы все наши карты. Счастье, что мы не успели еще добраться до сути. Клянусь теткой моей бабушки! Вот уж подлинно — «без пяти минут».
А я тем временем поглаживал Рама, ликуя в душе за своего приятеля.
Менгам снова прервал молчание:
— Ну, Прижан, чтобы мне с места не сойти, если твой пес не заслужил сегодня славного угощения.
— Ага! Вы признаете?
— Признаю, — улыбнулся Менгам. — Только и вы уж признайте после этого, что у меня тоже нюх неплохой.
И он был прав, воздавая должное себе и псу. Разница между человеком и собакой была лишь в том, что последний скромно молчал о своем подвиге. Но в этот вечер Рам вернулся на корабль вместе с нами.