Ты – мое cолнце
Люк провел рукой по лицу.
– Я никогда не смогу понять, почему он не ушел после того, что ты сделала.
Фло сжала губы и поднялась.
– Тогда ты идиот. Но даже несмотря на это, ты по-прежнему мой сын и член семьи Марчетти.
Не сказав больше ни слова, она встала, подошла к двери, открыла ее и вышла из кабинета. Мэдисон посмотрела на Люка.
– Ну что ж, могло быть и хуже.
– Я снова в чем-то виноват? – спросил он.
– Ты мог бы быть более терпимым.
– Не берись осуждать меня, Мэдди. Как бы ты чувствовала себя на моем месте?
– Ты имеешь в виду, если бы я узнала, что меня удочерили и есть кто-то, заботившийся обо мне так, что мои интересы были для него важнее всего? Да я бы плясала от радости.
Его глаза сузились.
– Ты не представляешь себе, через что я прошел.
– Будучи любимым? – кивнула она. – Правда, я не представляю. Но твоя мама всего лишь человек. Все делают ошибки, даже ты.
– Да, но я… Зажужжал интерком.
– У меня продолжается встреча, – ответила Мэдисон секретарю.
– Извините. Миссис Марчетти вышла, и я решила, что вы закончили. Вам звонят.
– Кто? – спросила Мэдисон. Раз уж их прервали, можно и выяснить, что произошло.
– Звонят из офиса врача, они хотят подтвердить ваш визит.
Сердце Мэдисон подпрыгнуло. Взглянув на Люка и заметив его внимательный взгляд, она покраснела.
– Скажи им, что я перезвоню позже, Конни.
– Что-то случилось? – спросил Люк. Его глаза потемнели от беспокойства.
Она не могла сдержать радость, охватившую ее. Разве кто-нибудь когда-нибудь так беспокоился о ней? Пожалуй, и не припомнишь такого.
– Нет.
– Ты вчера за ужином поклевала меньше птички. А в прошлый раз в офисе тебе и вовсе стало плохо.
– Я прекрасно себя чувствую, это обычное обследование, – объяснила Мэдисон. В душе ее заскребли кошки. Ну давай, говорил ей внутренний голос, скажи ему про ребенка, сейчас самый подходящий момент.
Люк поднялся.
– Ладно. Если ты уверена, что с тобой все в порядке, я пойду.
– Но я еще не огласила завещание.
– Сейчас мне все равно, будет ли оно вообще когда-нибудь оглашено.
– Ты так не считаешь.
– Ошибаешься. Я именно так и считаю. – Он подошел к двери и остановился, взявшись за ручку. Затем обернулся. – Что касается меня, Мэдди, ничего из того, что она сказала, меня не убедило. Двадцать долларов все еще мои.