Единственная моя
Оливия поднялась. Эмили тоже вскочила, поймав сестру за руку.
– Ты предлагаешь мне завести интрижку? – возмутилась она. – Что за игру ты ведешь, Эми?
– Видишь ли, есть причины...
– Я так и подумала.
– Я также признаю, что была плохой сестрой. Я действительно не представляла, насколько зависела от твоей силы и поддержки, пока ты не ушла. Теперь нет никого, Оли, и впервые я осознала, как одинока ты, видимо, была все эти годы. Я никогда не поддерживала тебя, я сожалею об этом. Сможешь ли ты простить меня еще один раз?
– Эмили... – Оливия взяла руку сестры в свою. – Я так хочу верить во все, что ты говоришь, но не могу не задаваться вопросом, откуда эта внезапная перемена в тебе.
Щеки Эмили сделались пепельно-серыми.
– О Господи! – ахнула Оливия и, подхватив сестру, усадила ее обратно в кресло. Выхватив платок из рук Эмили, она прижала его ко лбу девушки.
Глаза Эмили помутнели, но все же она сделала попытку улыбнуться бесцветными губами.
– Милая Оливия. Я знала, что ты не покинешь меня. Несмотря на все мои грехи, ты любишь меня.
– В чем дело, Эм? Что случилось? Ты больна? Позвать доктора Уитмена?
– У меня беда, Оливия. Ужасная беда. Ты поможешь мне выбраться из нее, правда? Поможешь сказать папе?
Присев на корточки, Оливия вгляделась в белое лицо и испуганные глаза сестры, и холодный озноб пробежал по спиле.
– Что с тобой?
– Я беременна, – прошептала Эмили.