О геноциде
И действительно, нет вьетнамца, который не был бы коммунистом – доказательством тому служит их ненависть к янки. Здесь, в темных и роботоподобных душах солдат, мы и находим настоящую правду о вьетнамской войне, она полностью уподобляется высказываниям Гитлера. Он убивал евреев, потому что они – евреи. Американские вооруженные силы пытают и убивают во Вьетнаме мужчин, женщин и детей, потому что они вьетнамцы. И как бы ни лгало и не изворачивалось правительство, дух геноцида проявляет себя в умах солдат. И таким образом они усугубляют ситуацию геноцида, в которую поставило их собственное правительство. Свидетель Питер Мартинсен, двадцатитрехлетний студент, который в течение полугода «допрашивал» пленников, а теперь не может жить с этими воспоминаниями, сказал нам: «Я обыкновенный американец, такой же, как любой другой студент, но теперь я – военный преступник». И добавил: «Любой на моем месте поступал бы так же, как я». И он был совершенно прав.
Заблуждался он только в том, что приписывал эти кошмарные преступления воздействию войны вообще. Нет, это не абстрактная война, а война, которую одна из могущественнейших держав ведет против бедного крестьянского народа, война, развязанная теми, кто считает ее единственно возможным отношением между чрезвычайно развитой страной и страной неразвитой. Иначе говоря, геноцид здесь обрел расистские основания. <…>
Американское правительство виновно не в том, что преднамеренно устроило геноцид вьетнамского народа, и не в том, что выбрало геноцид как единственный ответ на вызов партизанской борьбы. Не виновно оно и в том, что – к примеру – сделало его инструментом своей стратегии и экономики. На деле, геноцид предстает единственно возможной реакцией на восстание народа против угнетателей. Американское правительство виновно в том, что предпочло политику войны и агрессии, имеющей своей целью геноцид, политике мира, единственной возможной альтернативе, поскольку она привела бы к пересмотру основных целей, навязанных стране большими империалистическими компаниями. Америка виновна в том, что вела и усиленно продолжала войну, хотя любой из ее лидеров, читая ежедневные сводки и донесения военных, убеждался в том, что единственный выход – это освободить Вьетнам от вьетнамцем.
Она виновна в том, что лицемерила, изворачивалась, лгала, и лгала самой себе, запутываясь все больше и больше, несмотря на особый, непереносимый опыт, который она извлекла, следуя по пути, с которого нет возврата. Она виновна, по собственному своему попущению, в том, что осознанно вела «примерную» войну, которая сделала геноцид вызовом и угрозой для всех народов. Нам всем больно, когда крестьянин умирает на рисовом поле, сраженный автоматной пулей. Таким образом, вьетнамцы сражаются за всех людей, а американская армия сражается со всеми нами. Это не теория и не абстракция. Это не потому, что геноцид является всеми признанным преступлением против прав человека. Это потому, что шантаж геноцида мало-помалу распространяется на все человечество, при том, что уже существует шантаж атомной войны. Это преступление совершалось на наших глазах каждый день, а все те, кто не осудил его, становились сообщниками этого преступления.
В этом смысле империалистический геноцид может привести к еще более тяжким последствиям, поскольку группа, которую американцы пытаются уничтожить, уничтожая вьетнамский народ, – это все человечество.