В ловушке

— Ты прав, Николаич, — тихо произнес Бармин. — И я — тоже.
— Тогда и выбирай себе правду по вкусу, друг мой.
— Хотя я и трус, — Филатов с вызовом посмотрел на Семенова, — а даром хлеб есть не привык. И залезать в спальный мешок, как Волосан, не собираюсь. За дело, что ли.
— Вот это разговор! — поддержал Дугин. — Гайки, Веня, бензинчиком полить надо, прикипели. Тащи инструменты!
— Погоди. — Бармин жестом остановил Филатова. — Для успокоения совести, Николаич, послушай Мирный!
— Хорошо, идемте.
Через холл и кают-компанию люди прошли в радиорубку. Семенов включил приемник, откинув капюшон каэшки, надел наушники и повертел ручку настройки. В мертвой тишине отчетливо послышалась морзянка.
— Это Белов. Семенов сжал руками наушники. — Над куполом ясно… Пролетели Комсомольскую… Мирный в эфире… Ветер усиливается… Боковой пятнадцать метров в секунду… Видимость трипять метров… Белов… Пока держу курс на Мирный… Конец связи.
Никто не проронил ни слова.
Семенов снял наушники, выключил приемник, набросил на батареи спальный мешок.
— Женя, сколько времени займет перемонтаж? Примерно.
Дугин задумался.
— Трудно загадывать, Николаич, — нерешительно слазал он — Как считаешь, Вень?
— На материке часов бы за пять сработали.
— То на материке… Ну, сутки, не меньше. Да еще емкость для охлаждения дизелей делать взамен лопнувшей.
— Понятно. — Семенов поднялся со стула. — Если кто хочет сказать — говорите. Но покороче.
— Не о чем больше говорить. — Гаранин поежился, потопал унтами, — От холода одна защита — работа. Пошли, друзья.
Один за другим люди покидали радиорубку. Семенов задержал Бармина.
— Следи за нами, Саша. Увидишь, кто дошел до ручки, — применяй власть. Но с пониманием, дружок.
— Боюсь, Николаич, сорвемся…
— Знаю. А помощи ждать неоткуда, в таком холоде долго не продержимся. Запустим дизель-выживем. Ну, пошли.