Смертельная игра
Некоторые предпочитают, ты даже не можешь представить что. Ну, контрасты. Мой брат, например, он ушел из мирской жизни, найдя покой в Сен-Жермен-де-Пре, хотя был ударником в оркестре… Контрасты, говорю тебе, блондины предпочитают брюнеток и лицей в Версале (Черт! Не числится ли и Берю среди ее постоянных клиентов?).
Продолжая разговаривать, она начинает разоблачаться. Но я смотрю на свои собственные бока. Они показывают десять часов в римских цифрах.
— Надо же! — говорю я. — Оставь, мне нужно вернуться к себе, я забыл про важную встречу.
— Так что, нет?
— Нет, только не обижайся, в следующий раз.
Она пикирует на свою сумочку.
— Я ничего не верну! — отчаянно заявляет она.
— Кто тебе говорит об этом?
Успокоившись, она расслабляется.
— Ты знаешь, это ведь быстро.
— Так говорят. Только это как с телевизором. Включаешь на пять минут, а сидишь два часа, даже если тебя кормят каким-нибудь производством презервативов.
Застежка-молния движется вверх. Ее платье снова закрывается, как кожура банана.
Она собирает обрывки фотографий, устилающие коврик, сотканный так же крепко, как интрига в пьесах Лабиша.
— Так оставлять нельзя, — объясняет она. — На прошлой неделе хозяин сделал мне замечание из-за одного клиента, который забыл свой бумажник в простынях.
Неожиданно она сбавляет тон.
— А! Так это он!
Она держит перед своим носиком ребенка-бунтаря кусок фотографии.
— Как? — каркаю я.
— Забавно!
Я секу на кусок фотографии. Он изображает подбородок, рот, один глаз того парня.
— Вот так я его узнаю, — говорит дочь саван из солуна.
— Кого ты узнаешь?
— Этого типчика. У тебя есть другое фото?
Послушный, я предъявляю полный экземпляр фотографии. Она сравнивает.
— Ну да, это он. Вы только подурачились и подретушировали фото, да?
— Ну да, немного!
— Вы его состарили, что ли! Я его узнала по этой части лица. Здесь хорошо видно, что ему только тридцать лет…
Какой болван! Почему я не принял во внимание такую возможность?
Человек, который участвует в таком необычном убийстве, должен был принять меры предосторожности, чтобы не быть узнанным!
А я, болван, тщился, как сказал бы Ориола, воссоздать его таким, каким он мне явился.
— Кто это?
Я задерживаю дыхание, так как моя судьба балансирует на мясистых губах мисс Сахарный Тростник. Лишь бы ее не поразила эмболия до того, как она начнет говорить.