Провал операции «Z»

Толстяк доволен на все сто. Похоже, совсем раскрепостился.
Он поворачивается к сидящей рядом бабушке Педе и тихо спрашивает:
— Э, бабуля, вы не против, если я расстегну свой пояс?
Старушка, не очень понимая, о чем идет речь, мотает головой в знак согласия. Тогда Берю встает и обращается к обществу:
— Извините, если я попрошу у вас прощения, короли и королевы, но я не выношу быть стиснутым.
Он расстегивает пиджак, рубашку, и нашим глазам предстает надетый на его брюхо эластичный пояс шириной сантиметров восемьдесят.
— Представляю вашему вниманию агрегат, выполненный из резины, который надевают на брюшную мозоль, — объявляет Толстяк. — Согласен, он придает вам грацию бабочки, но для жратвы лучше все-таки снять. С самого начала нашего общения за столом у меня желудок, будто его в тиски зажали. Если я и дальше буду держать свой котел для рагу в напряжении, то не смогу дойти до конца суфле.
И он действительно начинает расстегивать крючки своего корсета. По мере уменьшения сдерживающего эффекта пояса всеобщему вниманию все больше представляется волосатое с рубцами брюхо Берю. С каждым расстегнутым крючком ему приходится все сильнее давить на живот, чтобы освободить следующий. Наконец последний крючок не выдерживает и с силой отрывается, попадая в монокль генерала фон Дряхлера. Звон разбитого стекла! Раскрытые от ужаса глаза генерала делают его похожим на сову, которую ослепили в полной темноте прожектором. Берю приносит извинения.
— Если хотите знать мое мнение, генерал, то примерно то же самое случилось с вашими войсками во время последней мировой заварушки.
Натюрлих, как говорят у вас, в вашем бункере с кондиционированным воздухом вы этого всего не видели.
Берю срывает пояс, вешает на спинку стула и, усаживаясь, заявляет:
— Уф, наконец-то я как у себя дома!