Эпизод II: Атака клонов
— Ты уже закончила переговоры с королевой Джамиллей? — поинтересовалась Сола, и по ее тону каждому стало бы ясно, что лично она невысокого мнения об этих встречах.
Падме бросила косой взгляд на соседку и снова стала смотреть за возней Риоо и Пухи, маленьких дочерей Солы.
— Всего одна встреча, — проговорила она. — Королева должна была передать некоторую информацию.
— О проекте создания армии, — добавила Сола.
Падме не стала подтверждать очевидное. Уже несколько лет военный проект был притчей во языцех и темой для жарких дебатов в Сенате. А она-то, наивная, считала, что то давнее выступление перед сенаторами — еще в статусе королевы — было самым трудным.
— В Республике так шумят и галдят, что едва ли сенатор Амидала сумеет все уладить, — пренебрежительно заметила Сола.
Падме опять повернулась к сестре, удивленная нотой сарказма.
— Разве не это занимает твое время?
— Я пытаюсь этим заняться, — поправила Падме.
— Вы все пытаетесь этим заниматься.
— Ты что хочешь сказать? — Падме в затруднении нахмурила брови — В конце концов, я же сенатор.
— Сначала королева, потом сенатор, и кто знает, сколько постов впереди, — Сола сорвала цветок и бросила им в детей.
Некоторое время она наблюдала, как Риоо таскает Пуху за волосы, потом прикрикнула на дочерей.
— Ты так говоришь, будто тебе противно, — сказала Падме. — Как будто говоришь о… о скверных вещах.
— О великих вещах, — со смешком поправила ее Сола. — Если все делать во благо.
— Ну, а этим что ты хочешь сказать?
Сола пожала плечами, как будто не была уверена, стоило ли вообще заводить разговор.
— По-моему, ты сама себя убедила, что незаменима. Что без тебя ничего не должно происходить.
— Сол!
— Но это так, — настаивала сестра. — Ты отдаешь, отдаешь, отдаешь, отдаешь… Никогда не возникал соблазн взять? Хотя бы немножко?
Падме неуверенно улыбнулась:
— Что взять-то?
Сола не отрывала взгляда от дочерей.
— Посмотри на них, — предложила она. — Я вижу, как блестят твои глаза, когда ты смотришь на моих детей. Я знаю, как ты их любишь.
— Конечно, люблю!
— А своих собственных не хочешь завести? — вопрос проскользнул как бы между прочим. — Собственную семью? Мне кажется, пора.
Падме выпрямилась.
— Я… — она замолчала и попробовала еще раз. — Я… я… знаешь, я сейчас работаю над одним важным делом. Правда, очень-очень важным.
— А после того, как ты сделаешь свое очень-очень важное дело, отыщешь другое, на этот раз очень-очень-очень важное, так? И так же пламенно будешь верить в него. Дело будет касаться Республики и правительства, но вряд ли будет касаться тебя.
— Как ты можешь?!
— Я говорю правду, и ты это знаешь. Когда ты сможешь сделать что-нибудь для себя?
— Я делаю!
— Ты знаешь, о чем я.
Падме с вымученной улыбкой покачала головой. Смотреть на Риоо и Пуху было веселее и легче, чем задумываться над словами старшей сестры.
— Разве жизнь определяется только детьми? — спросила она.
— Вовсе нет, — отмахнулась Сола. — Только все не так. Точнее, не совсем так. Я говорю в широком смысле, сестренка. Ты все свое время тратишь на чужие проблемы, на диспуты, на неурядицы целых планет, обсуждаешь, действительно ли некая торговая гильдия честно ведет дела в той пли иной системе. Ты все силы тратишь на то, чтобы сделать жизнь других лучше.
— Да что в этом плохого?
— А как же твоя жизнь? — голос Солы вдруг стал серьезным. — А как же сама Падме? Никогда не хотела сделать лучше собственную жизнь? Помощь другим приносит тебе удовольствие, это я знаю. Это видно. Ну, а все же ты сама? Ты таешь, что такое любовь, сестричка? А как продолжается мир в детях? Приходила ли тебе хоть однажды мысль об этом? Не пробовала ли ты приостановиться и подумать: что хорошего ты принесешь миру своим незнанием, непониманием, бедностью чувств? Вдруг жизнь твоя недостаточно полна?
Падме хотела резко ответить, что ее жизнь и без того полнее некуда, но прикусила язык. Она смотрела, как ее племянницы возятся на заднем дворе, как они чуть ли не на атомы разбирают бедолагу астродроида, и думала, что слова сестры странным и непонятным образом породили беспокойство, разрушающее спокойствие и уверенность ее личного предназначения.
И впервые за много дней Падме думала не об ответственности и не о голосовании, а слова «Проект создания армии» не могли заглушить хохота девочек.
***— Слишком близко, — сумрачно сказал Оуэн отцу, пока они обходили ограду фермы.
Надо было проверить, не повредил ли ее недавний ураган. Оуэн подумал, что мать наверняка сказала бы по-другому. Шми предпочла бы сказать так: «не нашалил ли…» Оуэн любил мачеху, но иногда ее манера говорить смущала его. Он чувствовал себя деревенским увальнем рядом с городской красавицей. Молодой человек солидно покачал головой. Все Ларсы сумасшедшие. Отец привел в дом женщину из города, и он сам, Оуэн, собирается предложить Беру стать хозяйкой в их будущем доме.
Его мысли прервал громкий дикий рев. Уже во второй раз, и теперь — гораздо ближе.
Оуэн озадаченно посмотрел на отца. Оба они знали, что банты не разгуливают в их краях сами по себе. Травы в окрестностях одинокой водосборной фермы немного, пастись негде. Но их рев трудно перепутать, да и с кем тут их путать, на пустынной планете? Значит, это не стадо диких бант, а в таком случае… Молодой человек поежился.
— Почему так близко к фермам? — спросил он.
— Мы давно ничего не делали, — откликнулся отец. — Если дать дикому зверю бегать на свободе, он со временем забывает урок.
Оуэн скептически наморщил нос и получил от отца подзатыльник.
— Тускенам постоянно приходится давать уроки хорошего поведения, — сказал Клигг Ларс. — Собираешь народ, выслеживаешь и убиваешь. Те, кто убежит, хорошо запомнит, где находятся границы. Тускены, они точно дикие звери, часто просят твердой руки.
Оуэн не отвечал. Он просто чесал в затылке
— Видишь, как давно им преподавали хорошую трепку? — фыркнул отец. — Ты даже и не помнишь. В этом-то и проблема!
Банта взревел снова.