Изгнанник

Вступление
Чудовище неуклюже двигалось по безмолвным коридорам Подземья, время от времени шаркая о камень своими восемью покрытыми чешуей ногами. Оно не отскакивало назад, заслышав эхо производимых им самим звуков и пугаясь разоблачающего его присутствие шума. Оно не торопилось в укрытие, опасаясь нападения другого хищника. Нет, даже в полном опасностей мире Подземья это существо знало лишь безопасность и уверенность в собственной способности сокрушить любого противника. Его ядовитое дыхание несло смерть, острые когти оставляли в камне глубокие борозды, а ряды копьеобразных зубов, обрамлявшие злобную пасть, могли в клочья разорвать самую толстую шкуру. Но страшнее всего был его взгляд-взгляд василиска, который обращал в камень все живое, что попадалось ему на глаза.
Это существо, огромное и вселяющее ужас, было самым крупным среди ему подобных. Оно не знало страха.
Охотник проводил глазами василиска. Восьминогий монстр, за которым он следил с утра, был незваным гостем, вторгшимся в его владения. Охотник видел, как василиск своим ядовитым дыханием убил нескольких принадлежащих охотнику рофов, похожих на коров небольших животных, служивших весомой прибавкой к его рациону; а остальная часть стада в ужасе разбежалась по бесконечным туннелям, чтобы, возможно, никогда уже не вернуться.
Охотник был в гневе.
Теперь он наблюдал, как это чудовище устало тащится по узкому проходу, который, по предположению охотника, оно и должно было избрать. Охотник плавно вынул сабли из ножен, сразу обретая уверенность от ощущения их совершенства.
Эти кривые сабли принадлежали ему с детских лет, но, глядя на них, никто бы и не подумал, что вот уже тридцать лет они практически все время находятся в работе. Сегодня они пройдут очередное испытание.
Охотник вернул на место оружие и замер в ожидании звука, который должен был стать сигналом к действию.
Громкое рычание остановило василиска. Монстр с любопытством взглянул вперед, хотя его слабые глаза мало что могли различить на расстоянии более нескольких футов. Снова раздалось рычание, и василиск пригнулся в ожидании, когда посылающий ему вызов, его очередная жертва, выпрыгнет из засады, чтобы умереть.
Охотник покинул укрытие, находившееся далеко позади монстра, и с необыкновенной быстротой помчался вдоль стен коридора, испещренных небольшими расселинами и трещинами. В волшебном плаще пивафви он был невидим на фоне камня, а его ловкие, проворные движения были бесшумны.
Он приближался невероятно тихо, невероятно стремительно.
Рычание вновь повторилось где-то впереди василиска, но противник не осмеливался приблизиться. Раздраженное чудовище заковыляло вперед, одержимое намерением настичь и убить. Когда василиск проходил под низким арочным сводом, его голову окутал непроницаемый шар абсолютной тем-ноты, и монстр, внезапно остановившись, сделал шаг назад, на что и рассчитывал охотник.
В то же мгновение он накинулся на чудовище. Спрыгнув со стены коридора, охотник, прежде чем достичь намеченной цели, проделал три вещи. Сначала с помощью простого заклинания он очертил голову василиска пламенем голубого и лилового цветов. Затем надвинул на лицо капюшон: во время битвы зрение ему не было нужно, кроме того, это была мера предосторожности против взгляда васи-лиска, несущего гибель. И наконец, выхватив свои смертоносные клинки, он приземлился на спине чудовища и помчался по чешуе к его голове.
Василиск отреагировал сразу же, как только пляшущее пламя опоясало его голову. Оно не обжигало, однако делало его легкой мишенью. Он стал пово-рачиваться, и тут первая сабля погрузилась в его глаз. Чудище встало на дыбы и встряхнулось, пытаясь отделаться от охотника. Оно выдыхало ядовитые пары и неистово мотало головой из стороны в сторону.
Охотник оказался проворнее, держась позади пасти, вне дороги смерти. Его вторая сабля нашла другой глаз василиска, а потом охотник дал волю своей ярости.
Этот василиск зашел на чужую территорию, он убил принадлежащих охотнику рофов! Неистовые удары один за другим обрушивались на покрытую панцирем голову, откалывая чешую и вонзаясь в плоть.
Василиск чувствовал опасность своего положения, но все еще верил, что одержит победу. Раньше он всегда побеждал. Если бы только ему удалось направить свое губительное дыхание прямо на разъяренного охотника!
В следующее мгновение второй противник, злобно рычащий зверь из рода кошачьих, обрушился на василиска, бесстрашно прыгнув к окруженной пламенем пасти. Огромная кошка не обращала внимания на ядовитые испарения, так как волшебный зверь был невосприимчив к подобного рода атакам. Когти пантеры пропороли глубокие борозды в деснах василиска, дав чудовищу возможность вдоволь напиться собственной крови.
Стоя на огромной голове чудовища, охотник наносил удары, которым уже потерял счет. Со свирепостью и ожесточенностью вонзал он сабли в чешуйчатый панцирь, плоть и череп василиска, вгоняя его в черноту смерти.
Много после того, как монстр свалился бездыханным, движение окровавленных клинков замедлилось.
Охотник отбросил капюшон и оценивающе оглядел кучу окровавленных останков у себя под ногами и горячие струйки крови, стекающие с клинков. Он поднял вверх окровавленные сабли и возвестил о своей победе первобытным ликующим криком.
Он был охотником, и это был его дом!
Однако, выпустив вместе с этим криком всю свою ярость, охотник посмотрел на своего товарища и смутился. Большие круглые глаза пантеры глядели на него осуждающе, хотя вряд ли сама она это осознавала. Кошка была единственной связью охотника с прошлым, с тем цивилизованным существованием, которое он когда-то вел.
– Иди сюда, Гвенвивар, – прошептал он, убирая сабли в ножны.
Он упивался звучанием произносимых им слов. Его голос был единственным голосом, который он слышал в течение десяти лет. Но теперь с каждым разом слова приходили к нему со все большим трудом и, когда он их произносил, казались чужими. Неужели он утратит способность говорить, как утратил многое из того, что казалось естественным в его прошлом существовании? Это тревожило охотника, ведь, лишившись голоса, он не сможет вызывать пантеру.