Дом под водой
МНОГО ЗВУКОВ И ВЕТРА
Серебряная стрелка упёрлась в нуль и остановилась.
Сейчас нас выпустят.
— Всё в порядке! — сказал в телефон Игнатьев. — Ждём.
Снаружи послышался скрип винтов. Мы сели каждый на свою койку и приготовились. Только Кессон, услышав скрип, побежал к двери. Он, наверное, думал, что это скребется мышь.
Наконец скрип кончился. Что-то звякнуло, и круглая крышка люка шевельнулась. Она медленно приоткрылась. Жёлтый изогнутый луч солнца упал нам под ноги.
Люк был открыт.
Мы по одному выбрались из камеры.
СКОЛЬКО ЗВУКОВ И КАКОЙ ВЕТЕР!
Звучало всё: море, толпа, которая собралась вокруг камеры, воздух, который струился над бухтой, корабли, даже горы. Лёгкий звенящий звук слетал с их вершин и, долетев до нас, повисал в воздухе.
А какой был в этот день ветер! Воздух так и ходил. Он был и жгуч, и прохладен, то и дело менял направление и обдавал нас то запахом морской воды и соли, то густым ароматом трав.
НАВЕРНО, ЧЕРЕЗ ЧАС МЫ НЕ БУДЕМ ЗАМЕЧАТЬ НИЧЕГО.
Я осмотрелся.
В первом ряду стояли корреспонденты. Киношник стоял позади всех.
— Товарищи! — сказал Павлов. На этот раз он решил всё-таки сказать речь. — Разрешите от вашего имени поздравить экипаж подводного дома…
За моей спиной раздалось мяуканье.
Павлов замолчал.
— Что это?
— Это Кессон! — сказал Игнатьев.
— Какой Кессон? — удивился Павлов.
Немцев забрался в камеру и появился с котёнком.
Кессон щурил глаза, шипел и вырывался. Он не хотел выходить из камеры.
— Это кошка, — сказал доктор, — первая подводная кошка в мире. Она прожила под водой неделю. Как видите, она хорошо перенесла декомпрессию и теперь не рвётся на воздух.
Павлов махнул рукой. Как видно, он решил не говорить речь.
— Можно расходиться, — сказал он.
— Ура! — сказал толстый корреспондент. — Ура и ещё раз ура! Я знаю, с чего начать корреспонденцию. Я начну её с этой удивительной кошки. Кошка-акванавт!
И он побежал писать статью.
Ко мне подошёл Марлен.
Мы отправились побродить. Дошли до загородки с дельфином и остановились. Я смотрел на пустую загородку и вспоминал Сашу.
Вдруг вода в загородке шевельнулась. Она раздалась, и из неё показалась блестящая чёрная спина дельфина.